Я продолжаю с пауком и пареньком.

Сосредоточившись на работе, я пытаюсь заглушить стук его сердца. Мне требуется столько сил, чтобы управлять звуками вокруг, что на лбу снова выступает пот. Это почти то же самое, что испытываешь при отказе от наркотиков или алкоголя, и я могу судить об этом по собственному опыту. Тело жаждет чего-то и выворачивается наизнанку, чтобы побороть это желание. Такое чувство, что тысячи муравьев ползают по твоей коже, пытаясь вырваться на свободу. Я стараюсь не обращать внимания на это чувство, стараюсь не спешить, не торопиться, придавая ножкам паука угловатый, четкий и структурированный вид. Я почти закончила. Слава богу. Еще чуть-чуть.

Тук-тук. Тук-тук.

Я смотрю на лицо паренька, задыхаюсь и отшатываюсь. У него нет глаз, впадины глубокие и черные, а лицо и кожа синевато-белого оттенка. Область над его сердцем открыта, и орган бьется у меня перед глазами. Манит.

У меня пересыхает во рту.

— Райли.

Чья-то рука сжимает мое плечо, сильно. Я моргаю и вытираю вспотевший лоб. Когда я смотрю на этого парня, с ним все в порядке. Обычный. Пристально смотрит на меня.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Ладно. Все готово. — Я кладу иглу на лоток из нержавеющей стали. — Ты молодец. Даже не вздрогнул, когда я проходила по всем этим костям.

Парень, к счастью, не замечает моего смятения. Он гордо улыбается.

— Спасибо. — Склонив голову набок, он потягивается и смотрит на мою работу. — О, блин! Это отвратительно!

У меня все еще внутри все дрожит, а стук его сердца все еще отдается в ушах.

— Рада, что тебе понравилось. Давай закроем его сейчас.

Он ложится на спину, и все, что я могу сделать, это нанести мазь с антибиотиком и накрыть рану марлей с неприлипающим покрытием. Я заклеиваю края.

— Можешь идти.

— Мило, — отвечает он и соскакивает со стола. — Когда я смогу вернуться, чтобы придать цвет?

— Тату должно полностью зажить, — говорю я и снова вытираю лоб. — Никаких струпьев, никаких воспаленных мест. Давай подождем четыре недели и посмотрим, как будет выглядеть.

Парень кивает.

— Круто.

— Вот, — говорит Люк. — Встретимся у входа, и я дам тебе инструкции и образцы мазей. — Он бросает на меня взгляд, и я слегка улыбаюсь. Он наклоняет голову и выводит паренька.

олько сейчас я понимаю, какая толпа собралась в Татумании. В этом нет ничего необычного. Нет ничего странного в том, что большая группа людей собирается у витрины и наблюдает за нашей работой, или в том, что они стоят внутри и просматривают книги по дизайну. Татумания довольно широко известна, особенно в мире татуировок, и я сделала себе имя как художник. Люди приезжают издалека только для того, чтобы я нарисовала им эскизы. Люди, которые никогда обо мне даже не слышали, собираются у витрины, чтобы понаблюдать за процессом нанесения татуировки. Нет ничего странного в том, что почти каждый день собирается толпа людей. Нет ничего странного в том, что люди просят сфотографироваться со мной.

Странно, что я с самого начала не знала, что они здесь.

Меня тошнит. Мутит. Выбивает из себя. Адреналин зашкаливает. Сердце бьется вяло. Пот струится.

— Мисс По, можно с вами сфотографироваться? — спрашивает кто-то из группы.

— Секундочку, — говорю я, чувствуя, как меня душит тошнота. Я направляюсь в конец зала, прежде чем разбросать повсюду угощения «Крисп». Когда я смотрю на толпу, у всех у них ужасные лица: черные впадины, бело-голубая кожа, а сердца бьются так сильно, что я вижу их сквозь рубашки. Я спотыкаюсь. Что происходит?

Эли ловит меня за секунду до того, как я падаю, и опускает на ступеньки лестницы. Я сажусь, упершись локтями в колени и опустив голову. Я судорожно глотаю воздух.

Стоя передо мной на коленях, Эли убирает с моего лица выбившуюся челку и придерживает ее.

— Райли, — говорит он, и я слышу настойчивость в его голосе. — Что случилось?

Я качаю головой.

— Не знаю. Может быть, я заболеваю гриппом? — Это абсолютная ложь, и я это знаю. Эли, вероятно, тоже. Не знаю, что еще сказать. Правду? Что мои мысли поглощены биением человеческих сердец. Я чувствую запах их крови. Меня начинает одолевать жажда.

Ни за что на свете я не смогу сказать ему об этом. Викториан уже сказал, но Эли ему не поверил. Слава богу, он не слышит этого в моей голове и не вспоминает о мучительном превращении. Я глубоко вздыхаю и подбадриваю себя. Возьми себя в руки, По. Это просто твоя дурацкая ДНК снова меняется. Жиль сказал, что это произойдет. Не будь ребенком! Поговори с Виком. Он может помочь. В любом случае, это его часть внутри тебя. Ты справишься с этим. Дыши…

Медленные, ритмичные поглаживания пальцев Эли по шее, а также мое медленное, контролируемое дыхание облегчают жажду, уменьшают шум, рассеивают тошноту. Не знаю, как долго я сижу на ступеньках, но чувствую себя лучше. Наконец, я поднимаю голову и встречаюсь с обеспокоенным взглядом Эли.