— У меня есть другие дела, — сказал он. — Приведите пса, и покончим с этим.

Пса?

По собравшейся толпе пронесся ропот. На другой стороне помоста высокий мужчина с развевающимися рыжими волосами опустил на пол тяжелый позолоченный посох, и раздавшийся звук — Бум! Бум! Бум! — заставил толпу замолчать. Двери в конце тронного зала громко заскрипели, и начался хаос, когда в зал ворвалась группа воинов, одетых в полные боевые доспехи. Их было шесть или семь, наверное. Они тащили к возвышению мужчину, вырывающегося с силой бешеного зверя.

Мужчина брыкался и неистовствовал. Стражи делали все возможное, чтобы удержать его, но, несмотря на все их усилия, он свалил двоих, заставив их рухнуть на пол. В конце концов стражам удалось дотащить сопротивляющуюся фигуру до возвышенности с тронами, где они заставили его опуститься на колени.

Темные волны волос упали на лицо мужчины.

Он был одет во все черное. Его грудь вздымалась и опускалась в такт дыханию. Татуировки извивались и перемещались, словно дым, на каждом видимом участке кожи, ползли по шее и вились на тыльной стороне рук.

Это был Смерть.

В таком диком состоянии он мало чем напоминал мужчину, который подхватил меня с пола в Зеркальном зале. Только когда он откинул голову назад, оскалившись, я позволила себе поверить, что это он.

Находясь рядом со мной, Эверлейн резко вздохнула, подавшись к краю своего кресла.

— Черт.

Когда остальная толпа получила возможность разглядеть лицо мужчины, они тоже начали ругаться.

— Живое проклятие.

— Убийца Гиллетри.

— Черный рыцарь.

— Кингфишер.

— Кингфишер.

— Кингфишер.

Имя Кингфишера эхом разносилось по залу, произносимое со смесью благоговения и страха.

— Он жив!

— Он вернулся!

Рядом со мной Эверлейн пристально смотрела на Кингфишера, который скрежетал зубами и рычал, вырываясь из рук охранников.

— Ему хуже, — прошептала она. — Намного хуже.

— Что с ним? — прошипела я.

Эверлейн ничего не ответила. Она смотрела на мужчину, стоящего на коленях перед Беликоном, и ее пальцы дрожали, когда она поднесла их к губам.

— Смотрите! — Беликон встал. Шагнув к Кингфишеру, он вместо того, чтобы вложить меч в ножны, потащил его за собой, и от острия во все стороны полетели искры. Ужасный, многоголосый вопль раздался в моей голове, когда металл заскрежетал по помосту. Звук был оглушительным. У меня скрутило желудок, желчь подступила к горлу. Я зажала уши руками, пытаясь заглушить звук, но тошнотворный гул усиливался по мере того, как Беликон приближался.

— Это… цена безрассудства! — прорычал Беликон. — Безумие. Безумие и смерть!

Кингфишер рванулся, пытаясь освободиться, отчаянно пытаясь добраться до короля, но стражи повалили его на пол. Один из них придавил его шею коленом, но Кингфишер продолжал вырываться. Король Беликон сжал зубы, презрительно покачав головой.

Театрально раскинув руки, он закричал:

— Бич Ивелии! Мужчина, который преследует в ночных кошмарах ваших детей. Мужчина, который сжег город по своей прихоти. Мужчина, который перережет вам горло, едва взглянув на вас. Неужели это жалкое создание сейчас кажется вам внушительной фигурой?

По залу прокатился гул, но невозможно было определить, каково истинное мнение толпы. Те, кто считал Кингфишера ужасающим монстром, закрывали собой близких, чтобы хоть как-то защитить от него свои семьи. У других было каменное, суровое выражение лица, они смотрели друг на друга, стиснув челюсти и раздувая ноздри, явно не получая ни малейшего удовольствия от происходящего.

— Его изгнание не закончилось, но он посмел вернуться. Со времен Гиллетри прошло чуть больше столетия. Наша боль потери притупилась. Пылает не так ярко. Но значит ли это, что мы должны простить?

Вокруг нас поднялся рев, стена звука ударила по моим барабанным перепонкам так сильно, что казалось, они вот-вот лопнут.

— Пощади!

— Убей его!

— Изгони его!

— Защити Ивелию!

— Кингфишер!

— Кингфишер!

— Кингфишер!

— Отправь его в могилу!

Эверлейн с тревогой посмотрела через плечо на подданных своего отца. Дрожа, она сжимала и разжимала руки, заламывая их.

— Он убьет его, — шептала она. — Он доведет их до исступления, и они потребуют его смерти. — Она, казалось, задумалась на мгновение, резко обернувшись, чтобы снова взглянуть на возвышение — не на Беликона, который стоял над Кингфишером, а на сидевшую там старую женщину с узловатыми руками и молочно-белыми глазами.