— Малвей. — Она произнесла это имя чуть громче шепота, но старуха медленно отвернулась от Беликона, который театрально жестикулировал над Кингфишером, и посмотрела на прекрасную девушку рядом со мной.

— Сделай что-нибудь. Пожалуйста! — умоляла она.

Малвей застыла на своем месте. Сев чуть прямее, она окинула Эверлейн взглядом, который, казалось, говорил — чего ты ждешь от меня? Эверлейн всхлипнула и вскрикнула от ужаса, когда король Беликон поднял меч, который он притащил к Кингфишеру, и занес его над спиной темноволосого мужчины.

— Что скажете, граждане Ивелии? Может, стоит ударить этого ублюдка в спину, как он поступил с нами?

— Пощади! Пожалуйста! Пощади!

— Прикончи его!

— Защити Ивелию!

Судя по всему, этот Кингфишер убил много людей. Король вел себя так, будто он сделал это по прихоти, назло кому-то. Если бы это было правдой, то можно было бы утверждать, что мужчина заслуживает наказания. Но все это выглядело как-то странно. Поведение Беликона было слишком показным и провоцирующим, и реакция Эверлейн произвела на меня впечатление. Я едва знала ее, но она казалась… хорошей. Разве она была бы так обеспокоена, если бы ее отец угрожал казнить хладнокровного убийцу? Разве она не требовала бы справедливости вместе с остальной толпой?

Мое волнение взяло надо мной верх.

— Он ведь не собирается действительно убивать его?

Вопрос остался без ответа. Эверлейн сосредоточилась на седовласой женщине, свирепо сверкая глазами.

— Малвей, сейчас же! Если ты хоть немного любишь мою мать, ты сделаешь что-нибудь, чтобы спасти его, — прошипела она.

На морщинистом лице Малвей появилось выражение покорности судьбе. Она застонала, нехотя поднимаясь на ноги. Крики толпы стали неистовыми, когда король Беликон краем глаза заметил приближение сгорбленной старухи.

— Что это? Решила поддержать предателя? — Беликон холодно рассмеялся. — Сядь, Малвей. Дай отдохнуть своим старым костям. Мы скоро закончим, и ты сможешь вернуться к своему магическому шару.

— Увы, я бы хотела, Ваше величество, — прохрипела Малвей. — Но меч зовет меня. Я чувствую его. Последние остатки силы оружия отдаются эхом пророчества. Я почти оглохла от этого проклятого звона в ушах.

— Пророчество?

— В мече все еще есть какая-то сила?

Вокруг нас раздавались вопросы. Их было слишком много. Феи, сидевшие на скамьях, казались взволнованными заявлением старухи.

— Чтобы понять пророчество, я должна подержать меч в руках, Ваше величество, — сказала Малвей. Она выжидающе протянула руку.

— Оракул видит! — воскликнула молодая женщина, сидевшая позади нас. — Благословение! Это благословение!

Беликон оглядел толпу, его мрачные глаза прищурились. Повернувшись к Малвей, он сказал:

— Думаю, мы обсудим это наедине. Пророчества оракула должен слышать только король. Но не волнуйся, ты сможешь взять меч в руки, когда я покончу с этим.

Рука Малвей метнулась вперед и сомкнулась на запястье Беликона. В тот же миг ее затуманенные глаза вспыхнули ослепительно-белым светом, который хлынул из них и осветил помост.

— Богам нужно повиноваться! — Еще мгновение назад ее голос звучал хрипло, но теперь в нем слышались раскаты грома и осуждение. Ее слова гремели над огромным залом. — Нужно повиноваться богам, иначе Дом Де Барра падет!

У Беликона отвисла челюсть, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Малвей выхватила меч и сжала его лезвие своей костлявой рукой. По стали потекла река ярко-голубой крови.

Над толпой повисла ошеломленная тишина. Лишь Кингфишер, мужчина в черном, нарушал ее. Он рычал, боролся, все еще пытаясь освободиться.

— Этот Кингфишер не умрет от твоей руки. Не сегодня, — изрекла Малвей. — Кингфишер не умрет от твоей руки.

— Что, черт возьми, происходит? — прошептала я.

— Подожди. — Эверлейн вцепилась в мою руку. — Просто… подожди.

— Что же тогда должен делать король, который любит свой народ? — прорычал Беликон. — Позволить безумным преступникам расхаживать среди них?

Свет, льющийся из глаз Малвей, померк, а затем вспыхнул с новой силой.

— Верни ему то, что ты у него отнял, — произнесла она.

— Меч принадлежит мне…

— Кулон, — прервала Малвей. — Его нужно вернуть.

— Этот кулон содержит могущественную магию. Он не должен висеть на шее вероломного пса. Он принадлежит мне. Я скорее сам лягу в землю, прежде чем верну этому… этому…

— Нужно повиноваться богам, иначе Дом Де Барра падет! — воскликнула Малвей. — Нужно повиноваться богам, иначе Зимний дворец падет!

Король с трудом справлялся с охватившим его гневом.

— И кто я такой, чтобы спорить с богами? — Он ухмыльнулся Малвей, сверкнув ослепительно белыми зубами, острыми, как кинжалы, а затем с сожалением обернулся к толпе. Феи на галерее повскакивали со своих мест, споря друг с другом о судьбе Кингфишера. — Спокойно. Спокойно, друзья мои. Малвей напомнила мне, что подобные вопросы должны решаться правильно. На какое-то время убийца сохранит рассудок.