Ленка сбрасывает вызов, а я закрываю глаза и прислоняюсь головой к стене, пытаясь унять нервную дрожь. Мы так и не признались друг другу, что чувствуем и теперь меня начинают одолевать сомнения. А вдруг Матвей просто наигрался? Что если он посмотрел на ситуацию трезво. Разница в возрасте, разные жизненные приоритеты. Его футбольная карьера находится на самом пике.

Господи, я сама себя свожу с ума. Нужно просто поговорить. Правда, для этого надо найти Орлова.

До самого университета меня не покидает все то же чувство одиночества, как и в тот вечер, но я цепляюсь за слова Наумовой, как за спасательный круг, чтобы не утонуть в собственном страхе. Все будет хорошо, твержу мысленно себе, настраиваясь на лучшее.

Прихожу буквально перед звонком и большинство студентов уже на своих местах. Когда же я останавливаюсь около стола и поднимаю голову, то едва не падаю, заметив на предпоследнем ряду Матвея. Он понуро крутит в руках телефон, совершенно не обращая внимания на Анисимова, что-то рассказывающего в красках.

Наши взгляды встречаются неожиданно, словно порыв необузданного ветра. Всего на секунду я вижу в его голубых глазах огонь, который вспыхивает в них каждый раз, стоит нам оказаться рядом. Доли секунды он смотрит на меня тем самым взглядом, прежде, чем прошептать мое имя и накрыть мои губы своими. Прежде, чем он сделает меня своей. Но это мгновение проходит. Огонь страсти сменяется на лютый холод, который заставляет мое сердце замереть.

Я не могу сосредоточиться на теме лекции, то и дело ошибаюсь. Студенты отпускают смешки, но сейчас мне настолько все равно, что я совершенно не обращаю внимания. Когда звенит звонок, и я едва не вскакиваю со стула, чтобы попросить Орлова задержаться. Но он опережает меня и сам останавливается около моего стола, стоит последнему студенту выйти.

От волнения в горле пересыхает, поэтому я несколько раз откашливаюсь.

— Агата, — ни тепла, ни трепета. В его голосе нет ничего.

Матвей тяжело вздыхает и смотрит на меня таким разбитым взглядом, что мне кажется, я уже заранее знаю, что он собирается мне сказать.

Но я хочу это слышать.

Выхожу из-за стола и, сложив руки на груди, смотрю ему прямо в глаза.

— Не тяни, Матвей. Просто сорви этот пластырь и все.

— Нам нужно расстаться, — три слова, от которых мое сердце трещит по швам. — Мы слишком разные.

— И когда ты это понял? До того, как пообещал не разбивать мне сердце или после предложения жить вместе? — с губ слетает ядовитая усмешка. К глазам подступают слезы, но я отчаянно пытаюсь их сдержать, чтобы не показать свою слабость.

Больше никогда.

— Ты же сама это понимала. Нам было хорошо вместе, но, сколько мы протянем? — с такой легкостью задается вопросом он. А я не верю, передо мной будто другой человек, не мой Матвей, а чужак. — Еще год? У меня сборы и важные матчи на носу. Если повезет, то окажусь в европейском клубе и у меня не будет времени на…

— Меня, — заканчиваю за него я.

— Знаю, сейчас ты меня ненавидишь, но так будет проще. Ты захочешь семью, детей. Господи, мне всего двадцать один и я к такому не готов, — всплеснув руками, он проводит ладонью по волосам.

Да он шутит что ли? Или это чертова судьба шутит надо мной в который раз? Берет пулемет и дробит меня, пока не испущу последний вздох. Потому что у меня вот там — под ребрами — невыносимо больно. Настолько, что хочется кричать. Я не понимаю. Я ничего не понимаю.

— То есть… — не хочу унижаться перед ним, демонстрировать свою слабость, но и не спросить не могу. — Ты пришел к этому выводу только сейчас?

— Да, — не медля ни минуты, говорит он. — Посидел, подумал и вот, пришел к такому заключению. Агата…

— Знаешь, можешь не заканчивать, — качнув головой, отстраняюсь от стола. Подхожу к нему почти вплотную и, вздернув голову, смотрю в ледяные голубые глаза. — Уверена, у тебя там припасен список из ста причин, почему мы не можем быть вместе. Но вот, что я тебе скажу. Ты трус, Орлов. Вместо того чтобы бы бороться, ты бежишь. Хочешь карьеру? Валяй. Я искренне надеюсь, что у тебя все получится. Я никогда не собиралась выставлять тебе какие-либо условия, рожать детей и просить стать домашним котиком. Единственное, о чем я просила — не разбивать мне сердце. Что ж, с выполнением обещаний у тебя проблемы.

Мой голос начинает дрожать, когда взгляд Матвея опускается на мои губы. Мне опять кажется, что я вижу что-то родное, но больше не собираюсь тешить себя иллюзией.

— Ты прав. Мы слишком разные. Я бы никогда тебя не предала, — разворачиваюсь и возвращаюсь на свое место. — А теперь будь так добр, покинь аудиторию. Надеюсь, твоя жизнь сложится так, как ты этого хочешь.

Он смотрит на меня долгие секунды, а может быть часы, в то время как я молюсь всем богам, чтобы он действительно исчез, пока я не сорвалась и не стала умолять его остаться.