Но он мне больше не принадлежит.

— Прошу тебя, забери его, — шепчет он. Его ладонь касается моей щеки и к глазам подступают слезы. С губ срывается прерывистый вздох, а сердце заходится в лихорадочным ритме, грозящим обернуться сердечным приступом.

Зажмурившись, все же нахожу в себе силы посмотреть Орлову в глаза. Этот пленительный голубой взор, словно океан, утащивший меня в свою тьму.

— Катись к черту, Орлов!

И пусть все разлетится, даже мое сердце. Плевать. Раз он решил, что без меня ему будет лучше, так и будет. Мне тоже будет. Если не сейчас, так завтра. А нет… так когда-нибудь. Но больше я не позволю себе страдать. Обещаю.

***

— Одинцова, ты должна была оставить этот фотоаппарат себе! Ты что, решила пополнить ряды филантропов? Ты хоть знаешь, сколько сейчас получают фотографы?

Сделав глоток Маргариты, кидаю в рот соленый крекер и качаю головой.

— Мне ничего от него не нужно. Я сама справлюсь.

— Ага. Ты столько лет справлялась сама. Умей принимать подарки судьбы, даже если она преподносит их довольно дерьмовым образом.

Закатив глаза, залпом допиваю свой коктейль и вновь наполняю бокал.

После того, как я покинула стадион, мы с Наумовой все же собрались у меня. Я рассказала ей безумный план, что хочу начать заниматься фотографией. Она назвала мой поход к Орлову самым глупейшим поступком в истории человечества. Но я сама начну этот путь. Мне не привыкать решать проблемы, взрослая уже.

Что может быть надежней, чем надежда только на себя?

— Больше не хочу говорить про Орлова. Выкладывай, что стряслось у вас с Русиком?

Ленка тяжело вздыхает и лишь пожимает плечами.

— Я сегодня подала на развод, — просто отвечает она, а я едва не выплевываю свой коктейль. — Вот только не надо меня жалеть и пытаться подбодрить. Не поверишь, но я счастлива, что наконец-то сделала это.

— Я не понимаю, — присаживаюсь ближе к подруге и она обхватывает мою ладонь своей.

— Все просто. Студенческая влюбленность прошла в ту же секунду, когда я родила. Мы пытались сохранить семью, делали вид, что все хорошо, но я так чертовски устала притворяться. Мне хочется, чтобы меня любили и восхищались. Чтобы коленки дрожали от предвкушения встречи. Чтобы сердце, — она прикладывает ладонь к груди. — Билось так быстро, только от одного его голоса. И в конце концов, чтобы я могла быть девочкой, а не товарным поездом, тянущим за собой всю семью.

— Ты никогда не говорила, что у вас проблемы.

— Потому что я не хотела их признавать. Закрывала глаза и смотрела на мир через розовые очки. Но больше не хочу, — Ленка наполняет наши бокалы “Маргаритой” и протягивает один мне. — Знаешь что, Одинцова? Мы просто обязаны быть с тобой счастливыми! И мы будем! Никак иначе! Я встречу харизматичного альфа-самца, который будет бесить меня каждым словом, но при этом ради него я забуду о существовании вибратора, а твое сердце вновь украдет какой-нибудь хороший спортсмен, который будет беречь его похлеще чем Кощей свое яйцо.

В голосе подруги столько задора и энтузиазма, чтобы мы начинаем громко смеяться. Уж что-что, а порой когда Ленка говорит подобные вещи, хочется ей верить.

Мы допиваем свой коктейль и включаем романтическую комедию, то и дело, комментируя действия главной героини. Когда же Ленка уходит, чтобы сделать нам перекус раздается звонок.

Я точно никого не жду, поэтому с опаской открываю дверь. Но я никого не вижу. Выглянув в подъезд, озираюсь по сторонам, чтобы понять, кто это мог быть, но меня встречает только тишина. И только когда я опускаю взгляд, замечаю до боли знакомый пакет.

Почему он не может оставить меня в покое?

Взяв его в руки и заглянув внутрь, обнаруживаю там всю фототехнику, которую вернула Орлову. Только в этот раз еще записка.

“Я знаю, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего, но оставь камеру хотя бы себе. Сними каждый момент и эмоцию. Не упускай свою мечту. Этот фотик не виноват в том, что у нас не сложилось. Применяй его по назначения. Матвей”

Меня переполняют эмоции, и я едва сдерживаюсь, чтобы не выбросить пакет к чертовой бабушке. А потом понимаю, что ничего не измениться, если я избавлюсь от камеры. Поэтому решаю оставить ее.

Эх… и почему любить оказывается так больно?!

Глава 71 — Кирилл

— Я для тебя не взаимовыгодный контракт! — подскакиваю с кресла и бью по столу ладонью. Отец не шевельнется, как смотрел усталым взглядом, так и смотрит. Мы с ним не общались почти месяц, но после того, как меня без меня засватали якобы жениться, я решил наведаться.

— Ты же сам сказал, что все равно с этой девчонкой зажигаешь, — хмурится он.

— Я не зажигаю!

— Ой, что ты к словам цепляешься? — бурчит старик, взяв со стола графин с водой. Прыскает себе в стакан и за раз осушает содержимое.