— Знаешь, Айна, ты — самая упрямая пиратка из тех, с которыми я имел дело, — произнес командир абордажной группы, когда корабль Стремительная Айна была окончательно отключена от управления собственным телом.

— На редкость стервозная корабль, — согласился с гардемарином техник, ставя на место кожух, закрывающий соединения капсулы корабля с системами ее тела, — С другой стороны, все это на изнасилование похоже. Может?..

— Провода, сам лучше других знаешь, что корабли друг к другу влечение не испытывают. Так что, для Пламени и нее это «живот-к-животу» — только стыковка, а не то, что бы дракон подумал, — хмыкнул гардемарин, — Но корабль, да, корабль эта нам проблем больше, чем ее фурри создала.

— Иногда испытывают. Редко — да. Но, никогда — нет, — техник закрепил кожух, и принялся собирать инструмент, — А, что, пираты совсем никакие?

— Когда-то какими-то были: это чувствуется. А сейчас, видимо, зажрались, отяжелели — особых проблем с ними не было, не считая офицеров. Вот корабль… Корабль, да. Она нам напакостила… — хмынул командир гардемаринов, — А что она сама молчит?

— Грифособака! Я, что вокальный канал случайно отключил? — чертыхнулся техник, и снова взялся за инструмент.

— Нет, не отключил, — раздался из консоли хмурый голос корабля, — О чем с вами, сволочи, разговаривать?

— Не о чем, — снова хмыкнул гардемарин, и поинтересовался у техника, — Провода, охрана каюты корабля нужна?

— Нет. Она от всего отключена, кроме сенсорики и вокального канала. А ее тело контролирует Пламя, — техник собрал инструменты, и распрямился, с удовольствием раскрывая крылья во весь их размах, — Абы кто и без инструмента ей контроль над телом не вернет. Так что, мечи, расслабьтесь.

Корабль в ответ зло промолчала.

Кают-компания Кораллового Пламени была полна драконов: члены семьи Ашен собрались для важного дела. Тут же были и виновники сего собрания — трое двуногих пиратов и голограмма их корабля. Их вожак, крыс с позолоченными зубами (на фоне драконов смотревшийся коротышкой), был бодр и держался уверенно, несмотря на свои ранения: правая рука у него была перебинтована, а повязки пропитались уже засохшей кровью — во время абордажного боя ему дважды прокололи плечо. Двое его помощников, темно-рыжий кот с изрубленным носом и ушами и короткоухий полосатый лис серебряного окраса, выглядели далеко не столь бодро. А на голограмму корабля и, вообще, смотреть было больно — она была подавлена и испугана предстоящим.

— Итак, Пенрат Лер-Нут. «Верный подданный» Его Императорского Величества, «гардемарин» Его Флота, лжец, подонок и составитель подложных документов, — зрелая лазурная драконесса удовлетворенно-задумчиво представила крыса собравшимся. После чего обратилась к самому золотозубому пирату, — Не буду скрывать, в нашем с тобой, «Два Зуба», «знакомстве» была и моя вина: мне нужно было не тушить мое подозрение подписью Якера Орли под приказом, а сразу же проверить то, что это за странные гардемарины прибыли в мое распоряжение.

— Да, Аджана, туповатой шлюшкой ты оказалась: у вас, имперцев, в гардемаринах служат почти целиком только чешуйчатые да грифоны, а все остальные редко когда дальше колониальной пехоты поднимаются, — усмехнулся крыс, с издевкой изучая реакцию драконессы, — Ты же мстить приплыла? Давай, обсудим виру. Поверь, мне есть что тебе предложить. И даже судьям сможешь отдать кое-что — меня в этом бою разочаровали ряд неудачников, и я с удовольствием с ними расстанусь.

— Как же ты мерзок, Пенрат. Ничуть не лучшая мразь, чем Ларс. Кстати, можешь поблагодарить этого лиса за то, что я тебя нашла: он увез с собой гораздо больше бумаг, чем вы с Рейнольфом думали, когда устраивали диверсию при снабжении Шанти. И в кое-каких из этих документов подробно описывалось то, как «Придурки» подчинили себе бывшее Королевство Ариисты, и использовали его верфи и промышленность для собственного снабжения. Корабел Грайшнур, я смотрю, очень любит порядок в отчетах, — драконесса ответила крысу недоброй усмешкой, — А что касается «виры», «Два Зуба», то: нет. Я бы и в других обстоятельствах не пошла на сделку с таким отъявленным негодяем, как ты. Но у меня обида на тебя и твоих дружков гораздо больше, чем тебе кажется. Даже к Ларсу у меня меньше претензий, чем к вам троим.

— Сколько? — уточнил крыс. Видимо, он не верил драконессе, и считал, что та поднимает цену.

— Я еще не решила. Думаю, по мешочку с каждого из вас, — драконесса наградила крыса и его помощников презрительным взглядом, — Не все решается золотом, отребье. Вы все отправитесь под суд. Но не все из вас попадут к судье целыми. Это мое право, согласно обычаю и Пустотному Праву, покарать вас, пиратские отбросы, еще до суда.

— Пощадите моего капитана, госпожа Аджана!.. — не выдержав, подала голос в мольбе Стремительная Айна.

— Ты тоже виновата, корабль. Так что, твоя просьба веса не имеет, — обернулась к голограмме драконесса, — Ты помнишь охотника Клинок Дракиса?

Голограмма пиратского корабля кивнула, продолжая сотканными из света глазами умолять хозяйку всего происходящего.

— Твой капитан решил его убить. Бесчестно и жестоко. И не по праву — смерти тех двух ваших подельников были на их же собственной совести: они знали, на что идут, а Клинок отбивался согласно совести и Пустотному Праву, — жестко произнесла драконесса, глядя, правда, вовсе не на голограмму корабля, а на крыса, — И ты не вступилась за сородича, а молча приняла решение своего капитана. Я не обвиняю тебя в нарушении закона — это сделает судья. Но ты пошла против совести и обычаев пустотников. У тебя есть объяснение своему поступку?