Я следую за ним в ярко освещенную комнату, это похоже на смесь кабинета врача и операционной. Я осматриваю комнату и замечаю оборудование, запертый стеклянный шкафчик с лекарствами, что заставляет меня ухмыляться иронии. Почти уверена, что любой в этом доме мог бы наложить руки на то, что находится в этом шкафу, и даже больше. Но мое внимание быстро привлекает мужчина на кровати в центре комнаты, который истекает кровью и воет от боли.

— Я истекаю кровью до смерти, — причитает он.

— Ты не такой, Ленни, это всего лишь гребаная царапина, чувак, — настаивает Максимо, удерживая его. — А теперь прекрати, блядь, извиваться.

— Док здесь, чтобы привести тебя в порядок, — говорит Данте, подходя к кровати. — Прекрати, блядь, орать.

— Я не доктор, — напоминаю я ему шепотом.

Он качает мне головой и хмурится, поэтому я молчу. Я могу зашить рану, без проблем. Если Ленни чувствует себя лучше, думая, что я врач, то, полагаю, это нормально.

— Ди — Данте, — хнычет Ленни. — Насколько все плохо?

— Это гребаная царапина, как и сказал Макс, а теперь прекрати ныть и позволь Кэт тебя вылечить.

Ленни смотрит на меня, его глаза мокры от слез и крови, сочащейся из глубокой раны в груди:

— Пожалуйста, док, — говорит он, его губы дрожат.

— Ты должна найти здесь все, что тебе нужно, — говорит Данте, закатывая глаза.

— Отлично, — я натягиваю иглу и медицинскую нитку на поднос рядом с кроватью. — Ты можешь принести мне немного морфия из шкафчика? У тебя ведь есть немного, верно?

— Ему не нужен морфий. Просто зашей его, — огрызается Данте.

— Да, док, — Ленни хватает мою майку, пачкая ее своей кровью. — Пожалуйста.

Я смотрю на глубокую рану на его груди, когда начинаю готовиться промыть рану и остановить кровотечение:

— Я собираюсь зашить его кожу, и это глубокий порез. Конечно, ты можешь выделить ему какие — нибудь лекарства, чтобы облегчить боль, — огрызаюсь я на Данте.

— Прекрасно, — вздыхает он, прежде чем подойти к шкафу, и секунду спустя я слышу звон бьющегося стекла.

Я поворачиваюсь и пристально смотрю на него:

— Зачем ты это сделал?

— Ключ есть только у дока, — говорит он, пожимая плечами.

Я качаю головой и поворачиваюсь обратно к Ленни. Он морщится и кричит от боли, когда я осматриваю его рану, поэтому я рассказываю ему, что именно я делаю и все, что собираюсь сделать. Уверяю его, что он в безопасности и с ним все будет в порядке, он понимающе кивает, тихо поскуливая, пока я ухаживаю за ним. Когда я делаю ему укол морфия, он расслабляется, а несколько минут спустя, когда я зашиваю его рану, бормочет, какая я красивая.

— Хватит, Ленни, — рычит Данте.

— Это просто наркотики говорят сами за себя, — уверяю я его. — Я дала ему достаточно.

— Киска, — бормочет Максимо себе под нос, за что я бросаю на него хмурый взгляд.

Но затем я отключаюсь от него, и его босса, пока накладываю аккуратные швы, стараясь оставить как можно более аккуратный шрам. Есть что — то совершенно катарсическое в том, чтобы помогать исцелять других, по крайней мере, для меня. Улыбка растягивает мои губы, когда Ленни смотрит на меня с глупой ухмылкой на лице.

— У тебя там все в порядке, чемпион? — я спрашиваю его.

— Конечно, док, — отвечает он. — Лучше не бывает.

После того, как я привела Ленни в порядок, я пошла в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться в чистую одежду. В любом случае уже поздно, поэтому я натягиваю свою футболку большого размера, которую иногда ношу как пижаму. Сидя на краю кровати, я испытываю чувство, которого не испытывала уже долгое время. Может быть, полезность? Чувство цели, которое я всегда испытывала, когда зашивала грудь.

Мой желудок громко урчит, напоминая мне, что я тоже голодна. На самом деле, зверски голодна. Я была так поглощена своей книгой внизу ранее, что не поужинала. Приподнимаясь, я ищу какие — нибудь спортивные штаны или джинсы, чтобы накинуть их с футболкой, но все они теперь в корзине для белья под моей окровавленной одеждой. Если я собираюсь пробыть здесь какое — то время, мне определенно нужно купить себе побольше одежды.

Моя футболка напоминает короткое платье. Надеюсь, никто не поймает меня в этот час, если я быстро сбегаю на кухню. Верно?