Шрифт:
– Расскажи-ка мне, Никитос, что в твоей жизни нового? Где теперь пропадаешь вечерами, почему со мной на стажировку не ходишь? Может, вместе поймем, кто в тебя стрелы пускает. Если сам до сих пор не въехал и не скрываешь.
– Не скрываю. Не въехал. Спортом пытаюсь заняться, батя, чтобы быть сильным, как ты. Тебе фамилия Козун говорит что-нибудь?
– Богдашка, что ли? Из чиновников при Большом Совете? Откуда ты про него узнал?
– С сыном его вместе учимся, - Я вспомнил рожу Хряпы, плечи и кулаки, снова начал злиться. – Редкостный мудак, скажу я тебе!
– Не выражайся при старших, - одернул «батя» без намека на шутку, налил по второй. – Хотя, по факту, ты прав, Никитос. Я малого не знаю, но там, видать, вся семья такая. Богдашка еще с малолетства схемы мутил, а сейчас его даже Совет поссыкивает, хоть у него и должность так себе. Говорят, он с «мутными» связан. В других секторах его знают, даже за стену щупальца протянул. Ты его стороной обходи, Никитос.
– Постараюсь, батя.
Ага, постараюсь. Только ебальник расквашу младшему Козуну, а потом моментально начну стараться. Если выживу. Вторая рюмка зашла хуже первой, начало мутить. Третью просто пригубил. Пусть «бате» больше достанется.
– А что там за стеной такого важного? Нафиг лезть туда?
– Хер знает, - ответил «папа» незатейливо, зато совсем честно. – Закрытая информация, я туда не лезу. Мамка твоя всё хотела узнать, любопытная была…
Дальше я спрашивать не стал. Вспомнил открытку на Катюхиной стене, успевшую выцвести: желаю, чтобы ты однажды ПРОРВАЛАСЬ. Хм!
– А стрижку твою он не заметил, - сказала Катюха, когда мы уже готовились спать. – Мужчины всегда замечают ерунду и не видят главного, правда же?
– Фигня, - я открыл глаза, и комната закружилась. Сраные «вертолетики», как же я вас люблю, еще с собственной юности!
– Я для тебя постригся. Цени. Чтоб подружки твои не думали, что брат твой лох.
– Пра-авда? Спасибо! – она подошла, наклонилась и чмокнула в щеку, сильнее запахло духами. – Ты реально, прикольный стал. Другой совсем.
– Взрослеем, сестренка. У тебя парень есть?
– Нет пока что. А ты… у тебя?
– Аналогично. Познакомь меня, кстати, с подружками своими. Такими, чтоб сиськи большие и чтоб без комплексов. Надо же мне сексуальный опыт обогащать.
– Дебил, - она, наконец, сорвалась, но как-то вяло, без прежнего напора. Отшатнулась, будто я ей пощечину влепил, заморгала часто. Что это с ней? Ладно, потом разберемся, иначе меня «вертолетики» блевать утянут.
Представлю себя субмариной и занырну поглубже… чтоб не достали…
***
Утро пришло, и было оно поганым. Как в прежней жизни, где я тоже не любил бухать, но иногда был вынужден – с очень нужными людьми. Болел даже там, а уж незрелый организм Непряхи получил натуральнейшее отравление. Хотелось блевать, стонать и лежать, всё сразу и попеременке, но я себя мужественно загнал под душ. Под холодный. Сжевал кусок хлеба с водицей, а больше в меня ничего не полезло. Хорошо, что ни «бати», ни Катюхи дома не было – лишились возможности наблюдать мою опухшую рожу.
В спорткомплексе и рядом царила привычная суета, а матерки Михал Валентиныча я услышал за километр. Так и пошел на звук.
– Ты еще кто такой?! – он уставился на меня, потом вспомнил. – Ладно, нынче ты вовремя. Этот еблан окончательно в штопор ушел, буду выгонять, а сегодня работать надо. Готов?!
Глава 9. Святые и развратники
– Мне бы переодеться, чтоб не в этом, - Я указал на свою школьную форму, отутюженную Катюхой, кстати. Вполне симпатично сидящую теперь. Уточнять насчет «еблана» не стал, и так понятно.
– На уроки не скоро, могу помочь.
– Давай, покажи себя! – пузан порылся в шкафу, добыл что-то серое, сложенное вчетверо. – Примерь, должно подойти. Ну, и это… не ленись, малой! Сейчас вся судьба твоя решается!
С последним он перегнул, конечно, но в чем-то прав. На ближайшие два дня пузан для меня важнее любых начальников и учителей. Не считая Кристины Робертовны, конечно.
От мыслей про училку у меня снова встал, потому примерять униформу пришлось подальше от посторонних глаз. Чтобы здешние работяги не приняли на свой счет, хе-хе. Роба с красными нашивками оказалась новенькой и реально, по мне, а работа оказалась не особо трудной. Хоть и совсем не почетной, по прежним моим понятиям. Если когда-нибудь выберусь в прежнюю жизнь – и если Дэн «Акула» в той жизни еще не загнулся – буду скрывать эту часть моей биографии, чтоб не оборжали. В армейке и то уклонялся, как мог, но сейчас я лицо заинтересованное. Сам напросился. Пришлось напрягаться по полной, со щетками, и со шваброй, и с отверткой даже. Нафиг подробности!
Важнее сами нагрузки, которые получил чуть позже. Запустил, под шумок, «беговую дорожку», пыхтел на ней полчаса, пока вместе с потом не вышла часть отравы. Дыхалка за это время не разовьется, но хоть что-то. Поприседал, отжался десяток раз, улегся под штангу и выжал аж тридцать кило. Два подхода по десять раз. На этом закончил и кардио, и силовую, а следующий час украдкой лупил мешок. С перерывами на работу, разумеется. Непряхины кулаки к таким издевательствам оказались не готовы, сразу начали болеть, но тут уж не до соплей. Не до жалости к себе и прочего онанизма. Хряпа, который Козун, не пожалеет точно.