– Возьми, может пригодиться. Все равно ничего лучшего нет.

Я беру пистолет и взвешиваю его в руке. Слегка тяжеловат, не лучшая модель. Обычный анрекоил, автоматический пистолет без отдачи. Может пробить сантиметровую стальную броню, но не больше. Стреляет обычными титановыми пулями, хотя есть и модификации, использующие радиоактивный кадмий.

– Сколько в нем патронов?

– Семнадцать очередей, каждая по четыре выстрела. Конечно, можешь стрелять одиночными.

Слишком мало. Слишком мало, если хочешь кого-то убить, а не просто раздразнить. Но что делать? – попробуем. Еще остается надежда на то, что существо будет реагировать на колбу с генетическим материалом. Я беру колбу и медленно иду в сторону кратера. Ничего не происходит. Я подхожу к самому краю и наклоняюсь вниз. Там лежит нечто, напоминающее большое желтоватое яйцо. Его поверхность покрыта растрескавшейся оксидной пленкой. Зародыш новой жизни. Все живое рождается из яйца.

Я протягиваю колбу как можно дальше вперед. Оно никак не реагирует. Клара стоит за моей спиной.

– Может быть, я? – спрашивает она.

Я отдаю ей колбу. Возможно, что существо будет реагировать именно на ее организм, специально подготовленный для такого контакта. Мы ждем, но ничего не происходит. Одна минута, вторая, третья.

– Просыпайся, дрянь проклятая! – Кричит Клара и бросает пробирку прямо в него. Она садится и плачет. Пробирка открывается и ее содержимое разливается по поверхности яйца. Кожура вздрагивает. Слышится низкий мощный гул. На верхней части яйца появляется толстый короткий вырост, который продолжает вытягиваться вверх. Он тянется и тянется; сейчас он уже напоминает стебель невиданного цветка. Из нижней части яйца вытягиваются щупальца, возможно, это корни. Щупальца проворно вгрызаются в грунт. Стебель становится толще, на его верхушке появляется утолщение, оно растет и растет, и уже достигает размера воздушного шара. Все это происходит очень быстро, как в кошмарном сне, как в горячечном кошмаре. Все это выглядит жутко. Клара пятится назад. Падает, встает и бежит. Я остаюсь один. Довольно глупо стрелять из пистолета в такую громадину. Этот цветок даже не почувствует моих выстрелов. А если почувствует, это может его рассердить. Рассердить – и не больше. Существо продолжает расти. Сейчас его стебель достиг метров двадцати в диаметре, он поднял почву вокруг кратера. Батареи трескаются, ломаются, искрят. Я отступаю на несколько метров и продолжаю следить за происходящим. Я ничего не могу сделать.

В море вокруг мыса тоже что-то происходит. На большой плоскости вокруг нас прекратилось волнение. Поверхность воды стала ровной как зеркало, как поверхность спокойного лесного пруда. То здесь, то нам начали выпрыгивать стайки мелких рыб. Затем над водой начинает подниматься пар. Рыбы больше не прыгают, они всплывают животами вверх. Вода меняет свой цвет, становясь пронзительно зеленой. Позади меня слышится оглушительный треск. Я оборачиваюсь и успеваю увидеть, как летят в воздухе осколки солнечных батарей. В трех местах позади меня громадное растение пустило новые ростки. Они тянутся вверх так быстро, как будто поднимаются на лифте.

С воздухом тоже что-то происходит. Он мутнеет и становится жарким. Над нами собираются низкие тучи, они клубятся и становятся все плотнее. Верхушка чудовищного растения уже погружена в эти клубы. Тучи расплываются в стороны, но движутся какими-то языками или пальцами. Они еще не закрывают солнце, но с солнцем тоже что-то происходит: из круглого оно становится овальным, растекается как капля. Скорее всего, изменяются оптические свойства воздуха.

Стоять там, где я стою сейчас, становится опасно. События разворачиваются слишком быстро. Множество ростков поднимаются со всех сторон вокруг меня. Все они разной толщины и напоминают огромные бледные корни. Все они очень длинные и гибкие. Наверняка очень прочные, потому что многие наклоняются и тянутся почти горизонтально, не падая, на добрую сотню метров.

Один из ростков высовывается из грунта уже на берегу. Он разбрасывает в стороны почву и тянется к автомобилю, где уже сидят Клара и полицай. Автомобиль съезжает с дороги и пытается объехать неожиданно возникшее препятствие. Стебель ударяет машину. И она переворачивается.

На земле никогда не водилось животных, весящих больше, чем сотня тонн. Бывают еще и громадные растения, например, старые секвойи. Но даже самая большая из секвой станет просто незаметной, если удалиться от нее километров на сто. Но что такое сто километров для нашего голубого шарика? Земные существа неизмеримо малы, по сравнению с размерами самой планеты. Мы малы, и поэтому берем количеством. Стаи рыб, птиц или саранчи вполне могут растянуться на многие сотни километров, а человеческие города, эти технические супермуравейники уже занимают пространства, сравнимые с величиной континента. Из космоса они видны как большие серые пятна, будто лишай на коже планеты, ночью эти пятна равномерно светятся – так, что их можно заметить с Марса или Юпитера. Но мы сами все равно остаемся малы, и нас пугает любая громадность. Но как должен выглядеть организм, поглотивший всю планету, живущий на ней один, слившийся с ней так прочно и тесно, что уже невозможно сказать, где начинается живое и где заканчивается мертвое? Нам трудно представить, насколько огромным он должен быть. Высота гор и глубина морей – для него ничто.

Громадность этой твари просто ошеломляет. Я вижу, как новые стебли начинают подниматься из морской глуби довольно далеко от меня. В километре, не меньше. Целый лес щупальцев вырастает вдоль гребня холма. Процесс все ускоряется. Вдалеке по побережью, километрах в десяти на юг, взметается ввысь один невероятно толстый стебель. Внутри него смог бы поместиться целый пансионат. И это еще только начало.

Почему я так уверен, что оплодотворение не произошло? А что, если той капли вещества, которая оставалась в пробирке, оказалось достаточно? Что родится из этой странной связи? Наверняка уродец, которому не будет хватать многих органов и систем. Но если этот уродец окажется жизнеспособным, он сможет загубить всю планету, просто потому, что он достаточно большой для этого. И что могу сделать я? Вооруженный всего лишь пистолетом?

Я стреляю в тот стебель, который возвышается рядом со мной. Выпускаю одну очередь, вторую, третью. Наконец, тварь реагирует. Возможно, одна из моих пуль задела какую-то из чувствительных точек в ее довольно мягком теле. Стебель выпускает длинное щупальце и бросает его в меня. Он ударяет меня мощно, как будто толстым бревном. Все происходит так быстро, что я не успеваю увернуться. Эта штука довольно горячая и пахнет нагретым металлом. С виду она напоминает корень растения, только что вырванного из земли. Корень примерно метровой толщины. Он плотно обхватывает меня и поднимает к низким клубящимся облакам. Я прикладываю к нему пистолет и снова стреляю. Одна очередь за другой. Сейчас не время экономить патроны. Петля беззвучно разворачивается, и я падаю вниз. Корень настигает меня в полете, пытается схватить, но я уворачиваюсь и получаю лишь скользящий удар – как будто задело бампером автомобиля.

Погрузившись в ледяную воду, я на мгновение теряю ориентировку. От холода перехватывает дыхание: мои системы контроля температуры отключены. Я барахтаюсь, всплывая, и вдруг вижу корень, пронзающий толщу воды сбоку от меня. Он проходит наискосок, в каком-то метре или двух, весь в пузырьках воздуха. Возможно, он меня потерял. У него ведь нет глаз. Я не знаю, как он ориентируется. Я проплываю под водой в сторону метров двадцать, выныриваю и вижу, что лес стеблей стал гораздо гуще. То щупальце, которое только что держало меня, стало очень длинным. Сейчас оно настойчиво шарит по поверхности воды, проносясь над нею с жуткой скоростью, сбивая верхушки невысоких волн, но, к счастью, уже довольно далеко от меня. Оно выбирается на берег и продолжает искать там. Это не так-то просто, потому что огромные стебли растут густо, как трава. Оно продолжает искать. Рядом со мной из-под воды поднимается новый стебель, такой толстый, что на его верхушке можно было бы разместить целый стадион с футбольным полем и трибунами. Он поднимается медленно, но дает такую мощную кольцевую волну, что я почти захлебываюсь и погружаюсь в глубину. Мои системы терморегуляции практически не работают, хотя иногда и дают краткие тепловые всплески, а температура воды градусов восемь, не больше. Я чувствую, что еще немного – и ноги сведет судорогой. Нужно выбираться. Нужно плыть к берегу.