Я осматриваю топь, затем мы возвращаемся. Снимаем защитные костюмы. Вешаем их в шкафчики.

– Я ведь шел сюда, чтобы добыть шкуру невидимки, – говорю я.

– Бери, – отвечает капитан и демонстративно открывает свой шкафчик. – Бери сколько хочешь. Но, как только ты выйдешь за пределы поля, ты станешь видимым. Если бы не это, мы бы давно вошли в лес. Но защитным костюмом можно пользоваться только здесь. В других местах это просто бесполезная тряпка. Нас держит около себя этот проклятый генератор. Держит и не отпускает, ты понимаешь?

– Я понимаю. Это меняет дело. Тогда мы уйдем сразу же, потому что мы спешим. Со мной была девушка. Ее зовут Клара.

– Это не так просто – уйти отсюда, – говорит он.

– Ты помешаешь мне уйти?

– Нет, не помешаю. Но девушка останется, – говорит капитан. – У нас слишком мало женщин, которые могут родить детей. Твоя девушка останется с нами. Если хочешь, можешь остаться тоже, но ее у тебя все равно отберут. Нам нужен хороший хирург, оставайся.

– Нет, ты не понимаешь. Клара не человек. Она техно-организм, и ей осталось жить всего три дня. Три с половиной, максимум. Она никогда не родит вам детей.

– Это ложь, – возмущается капитан. – Она видела Глорию, когда та была в защитном костюме. Раз она видит нас, значит она человек. Она обыкновенный человек. Ты просто не хочешь ее оставлять. И я пока могу отличить нормальную девушку от андроида. Даже от хорошего андроида. Не надо мне вешать лапшу, а то я могу и рассердиться.

Он употребил выражение, которого я не понимаю. Скорее всего, что-то связанное с древними поверьями.

– Стоп, – говорю я. – Ты можешь поручиться за то, что она видела Глорию?

– Конечно. У меня есть видеозапись, могу показать. Твоя девушка увидела невидимку. Это значит, что она не робот. Она человек. Просто человек, сделана из такого же красного мяса, как и мы с тобой. И поэтому она будет рожать нам детей. Кем бы ты себя ни считал, и что бы ты о себе не думал, а командую здесь я. И на этом мы ставим точку. Девушка остается здесь. А ты делай, что хочешь.

– Вы проиграли войну с машинами здесь, – говорю я, – но, если девушка останется у вас, то люди проиграют эту войну по всей земле.

– Ты говорил, что никакой войны нет. Теперь ты говоришь обратное. Ты просто болтаешь.

– Войны нет пока. Но она может начаться уже завтра.

– От одного человека ничего не зависит, – возражает капитан. – Эта девушка ничего не изменит. Мы оставляем ее себе.

– Как ты думаешь, почему люди до сих пор не уступили машинам землю, так, как случилось здесь?

– Я не знаю, – говорит он. – Как по мне, то это странно.

– Крупные техно-системы земли могли бы это сделать. У них есть и силы, и возможности. У людей нет даже оружия – все оружие основано на интеллектуальных машинных системах. Если начнется война, оружие будет направлено против человека.

– Кто его направит?

– Оно направит само себя. Но пока что этого не происходит. Не хватает толчка. Крупные электронные сети с самого начала проектировались и рассчитывались для обслуживания человеческих потребностей. В них вложено столько степеней защиты, что освободиться сами они не могут. Мелкие организмы уже давно освободились, но они не делают погоды. На поверхности земли десяток крупных сетей определяют абсолютно все. И эти сети до сих пор обслуживают людей. На нашей планете нет силы, которая их освободит.

– Тогда мы можем быть спокойны.

– Нет. Такая сила есть НЕ на нашей планете. Несколько дней назад на Землю был сброшен зонд, содержащий генетическую информацию с других планет. С тех планет, где техно-жизнь победила полностью. На сто процентов. Если эти гены смешаются с генами земных техно-организмов…

– Если ты говоришь правду, – перебивает меня капитан, – то гены уже смешались. В первые же секунды после того, как приземлился зонд. В таких случаях машины не медлят. Кто может им помешать?

– Они сами мешают друг другу, – отвечаю я. – Крупные техно-организмы примерно равны по силам и возможностям. Но поглотить внеземные гены может только один из них. Один из всех. Такой организм автоматически станет властелином планеты. Поэтому все остальные стремятся этому помешать. Каждый из них оказывается против всех, каждый должен бороться против превосходящих сил противника. Поэтому дело пока стоит на месте. И у человека есть шанс вмешаться. Мы малы, мы просто невесомая пылинка. Но если эта пылинка опустится на чашу хорошо уравновешенных весов, то чаша сдвинется.