– Узнаешь меня? – спрашиваю я.

– Я не буду ничего говорить!

– Значит, узнаешь.

Он молчит.

Я тащу его к Кларе, но усаживаю на землю на достаточном расстоянии от нее. Два враждебных существа смотрят друг на друга.

– Хорошо, что ты еще жива, – говорит карлик. – Потому что я могу тебя убить.

– Убей его! – приказывает Клара.

– Это человек, – отвечаю я.

– Убей его, это приказ!

– Я не убиваю людей.

Она с удивлением смотрит на меня. Наконец, до нее доходит.

– Ты не выполнил моего приказа? Не выполнил?!!

– Я больше не твой раб.

Она вся сразу съеживается. Сворачивается, как еж.

– Это невозможно!

– Почему невозможно? Потому что Фемида просчитала все варианты и решила, что я не сумею освободиться? Но она ведь не бог, даже если ты веришь в нее, как в бога. Она тоже может ошибиться. Она просто пучок из миллиардов километров проводов и миллиардов транзисторов. Что она может знать о жизни? О людях? О жизни людей? Знать и иметь информацию – это разные вещи. Она всего лишь имеет информацию. Но иметь информацию – это не значит познать истину. Что вы можете знать об истине? Что вы можете знать о сути жизни, что вы можете знать о любви или ненависти, кроме того, что я расскажу вам? Когда вы собирались меня убить?

– Сегодня, – деловито отвечает карлик. – Они собирались убить тебя сегодня. Давай убьем ее вместе, сейчас.

– Я хочу, чтобы она ответила сама.

– Ты должен быть убит сегодня, – говорит Клара. – Сразу после того, как добудешь шкуру невидимки. Два новых телохранителя уже ждут меня. Один в городе, другой неподалеку, в лесу.

– Чем я вам не подошел? Зачем меня заменять кем-то?

– Ты слишком независим. Слишком много знаешь. Слишком много думаешь для раба. И ты слишком силен для выполнения этой миссии. Сила, которую тебе дали, была рассчитана только на охоту за невидимкой. В дальнейшем пути она бы только мешала.

– Эти два телохранителя – люди?

– Нет. Я не хотела тебе говорить, но участие человека должно закончиться здесь. Все дальнейшее – уже не ваше дело. Это касается только машин.

– Отдай ее мне, – говорит карлик. – Мне достаточно всего лишь коснуться ее тела. Ты увидишь, как она будет корчиться, умирая. Мы убьем ее и уйдем с тобой вместе. Мы же с тобой люди! Зачем ты служишь этой твари, иуда? Мы с тобой братья, мы должны быть вместе!

Он вдруг замолкает и падает на землю, закрывает голову руками. Я ощущаю движение за своей спиной и сразу же выпускаю в том направлении дюжину зарядов. Взлетаю, разворачиваюсь и вижу четыре мутных пятна, приближающихся со всех сторон. Клара бросается бежать в сторону леса, но бежит прямо в пасть невидимого хищника, который ждет ее на пути. Залп из моей пушки ее опережает: мутное пятно расплывается и отходит в сторону. Она останавливается, в нерешительности, и я бросаюсь на хищника. Мир, только что связный, тугой и цельный, вдруг рассыпается в нелепый калейдоскоп. Я успеваю выбросить один из своих вращающихся крюков и чувствую, что зацепил. Хищник дергает в сторону, тянет мощно, как рыба на крючке. Я ничего не вижу и почти ничего не соображаю, но выстреливаю в него все, что имею. Затем проваливаюсь во тьму.

Я открываю глаза в кромешной тьме. Постепенно меняю режим видения. Постепенно, чтобы не пропустить нужной волны. Так в исторических фильмах ловят нужную станцию в эфире, поворачивая ручку настройки радиоприемника. То, что здесь нет видимого света, еще не означает, что здесь нет никаких полезных излучений.

Вскоре я замечаю электромагнитное поле, создаваемое проводами с переменным током, которые идут внутри стены. Я вижу эти провода в как тонкие светящиеся и пульсирующие линии. Они образуют вокруг меня нечто вроде большой коробки. Значит, я знаю, где расположены стены. Это уже хорошо. Радиодиапазон дает сплошной гул или серый фон с бегущими искрами, если настроить на него глаза. Я перехожу к инфракрасной части спектра, и мое тело начинает светиться ровным золотистым сиянием. В нескольких шагах от меня – еще одно такое тело, но меньшего размера. Оно лежит неподвижно.

– Клара? – тихо спрашиваю я, но она не отвечает.

Я привязан чем-то вроде ремней. На ногах металлические браслеты. Такой ерундой меня не удержишь. Выдвигаю лезвия и бесшумно перерезаю ремни, потом наклоняюсь и пытаюсь разрезать браслеты с помощью микросварки. Бесполезно, это слишком прочный металл. Скорее всего, они титановые, поэтому мой аппарат их не берет. Ничего страшного, ведь у меня гибкие кости. Я медленно протаскиваю стопу сквозь браслет, сначала одну, а потом вторую. При желании я мог бы протиснуться сквозь это маленькое отверстие целиком, как это делает пойманный осьминог. Вот, теперь я свободен.

Просканировав стены, я обнаруживаю щель, которая означает плотно закрытую дверь. Дверь всего два метра высотой, значит, существа, построившие эту тюрьму, имеют примерно человеческий размер. С другой стороны, тюрьма могла быть специально построена для людей или построена людьми в давние времена. Я включаю фонарик на минимальный накал и обвожу стены лучом. Так ориентироваться все-таки намного приятнее.

Сырая бетонная камера со скамейками у стен. Два металлических стола, невысоких, покрытых желтым пластиком. На одном из столов лежит Клара, пристегнутая ремнями. На ее ногах нет титановых браслетов. Это значит, что ее боялись меньше, чем меня. И они были в этом совершенно правы. Я проверяю пульс на ее шее. Отлично, сердце бьется. Ритм нормальный, лишь слегка ускоренный. Что с ней сделали?

Отстегиваю ремни и снимаю ее со стола. Нас не убили, но мы в плену. В плену у кого? Я подхожу к двери и внимательно проверяю щель по всей ее длине. Так и есть. У нижней петли есть небольшое отверстие, достаточное, чтобы просунуть иглу. Я приседаю и прикладываю ладонь к нужному месту. Из ладони выдвигается тонкий и прочный видеощуп, который проходит сквозь отверстие наружу. Еще минута – и я вижу то, что происходит за дверью. Впрочем, там не происходит ничего особенного. Просто темный коридор с такими же бетонными стенами, что и здесь. Максимальная длина моего щупа – около четырех метров, и я это использую. Тонкий волосок тянется вдоль коридора и лишь немного не достает до поворота. За поворотом – металлическая скамейка и еще одна дверь. Пока это все, что я мог увидеть. Теперь пойдем дальше.