— Но мы же не тараканы, чтобы по щелям прятаться?! — нахмурил брови разгневанный вождь.

— Однако людям учиться у божьих тварей умению выживать не зазорно, — поднял указующий перст парагвайский батюшка и привёл показательные примеры из военной истории: — Не следует нам уподобляться царским павлинам–генералам, которые в девятнадцатом веке гнали пехотные полки парадным строем под убийственную шрапнель. В начале двадцатого века такие же спесивые петухи в погонах бросали конницу на пулемёты. А чтобы выжить на поле брани, нужно приноравливаться к средствам поражения, и не суть важно — это шрапнельный снаряд, пулемёт или, в случае с тараканами, вспыхнувший свет и ударный тапок. Сейчас ведь уже не считается трусостью для бойца прижиматься к земле, окапываться и маскироваться, а уж обманывать противника почиталось доблестью издревле.

— Военная хитрость — дело хорошее, — кивнул Сталин, но недовольно скривил рот. — А вот сравнение с мечущимися под тапкам тараканами мне не по душе.

— Я представил видение ситуации со стороны вражьих глаз, — пожал плечами Алексей. — Германские агрессоры уверены, что всё уже учли и правильно рассчитали замах для удара, а мы «включим свет» и спутаем их планы. Даже мы сами теперь не сможем предсказать, где через неделю окажутся наши войска — всё будет зависеть от проявленной прыти людских масс и организованности перемещения матчасти.

— А есть ли логика в организованном хаосе? — прищурив глаз, с подозрением покосился на хитрую анархистскую рожу Сталин.

— Если вы, сумеете дать верные ответы на ряд неожиданных вопросов, — в упор глянул в глаза советскому вождю парагвайский атаман, — то тогда и логику сумеете постичь.

— Задавай загадки, шайтан, — разгладив пальцами усы, хохотнул Сталин.

— Иосиф Виссарионович, вы верите в искренность желания парагвайских союзников одолеть фашистскую Германию?

— Уверен, что наши парагвайские товарищи встанут в единый боевой строй с советским народом, — согласился Сталин и аргументировал: — Казаки уже давно поставляют в СССР вооружение и продовольствие, а также подготовили и хорошо оснастили стотысячную Южную полевую армию.

— Тогда, надеюсь, вы не поверите интерпретации в зарубежной прессе событий на восточных и южных границах СССР?

— А что там у нас произошло? — насторожился Сталин.

— Завтра в статьях английских газет появятся короткие заметки о пересечении Маньчжурской казачьей армии границы Китая и Монголии, а также опасном сосредоточении парагвайских казачьих армий у иранско–советской границы.

— И что это будет означать? — поднял бровь Сталин.

— В аналитические штабы английской и немецкой разведок поступит непроверенная информация о намерениях парагвайских казаков вторгнутся на приграничные территории СССР с целью отторжения южных регионов Кавказа и части Дальнего Востока.

— Зачем? — хмурясь, допытывался Сталин.

— Злые на советскую власть парагвайские белоказаки что–то разузнали о планах Германии напасть на СССР и решили под шумок тоже урвать парочку жирных кусков, — выдвинул весьма правдоподобную версию Ронин. — Правда, Гитлер будет не в восторге, что у него из–под носа собираются увести нефтеносный район бакинской нефти. Но вот англичане отнесутся к полезной затее на Кавказе очень одобрительно, да и японцы не станут возражать против перерезания казаками Транссиба и разжигания мятежа в Сибири и на Дальнем Востоке. Кстати, разве соглядатаи НКВД вам, товарищ Сталин, ещё не доносили, что Южная полевая армия, оказывается, собирается захватить Крымский полуостров? Белогвардейская контра подгадала самый удобный момент — ведь, похоже, в ближайшие месяцы советам будет не до подавления мятежей на дальних границах.

— Предательский удар в спину сильно бы ослабил защиту западных рубежей страны, — все же не веря в столь вероломное коварство союзников, признал Сталин. — Но тогда бы вы, товарищ Ронин, не стали торопиться предупреждать нас о скором нападении Германии.

— Не скажи я вам этого, вы бы, товарищ Сталин, поспешили отвести часть войск от западной границы, чтобы быстро разгромить вторгшиеся полчища казаков, — кивнул хитроумный атаман. — Ибо, доверяя мирному договору с немцами, срочная переброска армий в сторону внезапно возникшей угрозы будет с вашей стороны весьма логичной.

— И движение воинских эшелонов от западной границы не спровоцирует Гитлера на ускорение вторжения, — понял смысл дезинформации противника Сталин, однако не уловил суть обманных манёвров. — Но ведь РККА надо усиливать оборонительные рубежи, а не ослаблять?

— За всеми тараканами не уследишь, — рассмеялся атаман. — Часть войск начнёт отходить от границы, другая концентрироваться на опасных направлениях, а остальные покидать места постоянной дислокации и рассредотачиваться вдоль границы. Те армии, что останутся вблизи границы, будут спешно окапываться, а двинувшиеся на Восток дойдут лишь до рубежа «старой» границы и начнут усиливаться подходящими из глубины страны подкреплениями. Естественно, за пять дней далеко крупные воинские подразделения не отведёшь, и всё подкрепление не доставишь, но эта масштабная передислокация войск будет проходить без бомбёжек и заторов на дорогах. Любой командарм мечтал бы получить такую длительную спасительную паузу во время войны, когда противник замер бы в бездействии и неведении. Враг спит, а ты воюешь?!

— РККА должно попытаться успеть сформировать два рубежа обороны, — понял замысел перегруппировки армий Сталин.

Алексей кивнул и обратил внимание на дополнительный выигрыш времени:

— И пока враг будет пробивать первую линию обороны и с боями медленно продвигаться вглубь страны, у РККА появится ещё дополнительное время для укрепления второго рубежа. К тому же, противник будет вынужден догонять отошедшие армии, в то время как они станут на триста километров ближе к спешащему на выручку подкреплению из регионов Кавказа, Средней Азии и Дальнего Востока. Уж неделю на дорогу мы точно выиграем, если начнём заранее переброску войск.