Прибывшие офицеры с удивлением рассматривали торчавшие вдоль вершины холма разбросанные останки разбившихся самолётов, догорающие в полосе между окопами и лесом раскуроченные взрывами остовы танков и десятков бронемашин, обильно устлавшие траву серыми пятнами трупы немецких пехотинцев. В узкой траншее, где ещё недавно кипел плотный стрелковый и рукопашный бой, приходилось перешагивать через завалы мёртвых тел. Немецких было значительно больше, но и в советских зелёных гимнастёрках полегло немало отчаянных бойцов. Сколько всего смогло сегодня уцелеть из штурмовавшей высоту неполной роты штрафников — так сразу и не понять.

— Товарищ полковник, штрафная рота капитана Ермолаева поставленную задачу выполнила! — подпустив поближе штабную делегацию, отвлёкся от созерцания поля боя комроты и молодцевато отдал честь.

— Жив, чертяка! — Богданов отставил формальности и сердечно обнял героя за плечи. — Кабы знал, что ты так лихо фрицев погонишь, наметил бы главный удар прямо через эту проклятую высотку. Как же тебе удалось набить столько танков, бронемашин и даже самолётов?! Да ещё отборный фашистский батальон в клочья растерзать?! Сколько у тебя бойцов осталось в строю?

— Теперь они все мои парагвайцы, — нахмурившись, ушёл от прямого ответа Кадет и напомнил уговор: — Неважно, пролита ли ими кровь в этом бою, но все бойцы вложили в общую победу свою душу. Прошу реабилитировать всех участвовавших в штурме высоты, включая погибших.

Матвей достал из планшета заготовленные списки с выбывшими из строя ещё в предыдущей неудачной атаке штрафниками.

— Все будут восстановлены в званиях, — приняв листки с длинным перечнем фамилий, твёрдо заверил полковник. — Родственникам павших героев направим благодарственные письма с описанием их подвига и перешлём ранее изъятые боевые награды. К сожалению, другого поощрения штрафникам дать не могу, но рапорта выживших бойцов, с просьбой о переводе в подразделения парагвайских казаков, удовлетворю. А вот на тебя, капитан Матвей Ермолаев, пошлём в Москву представление к звезде Героя Советского Союза.

Богданов с чувством крепко пожал ладонь героя.

— Не за награды воюем, — с грустью в глазах, улыбнулся парагвайский казак.

Глава 14. Ас истребитель

Полковые особисты не успели ещё разобраться с сумбурным докладом своего наблюдателя, а из штаба дивизии уже пришла радиограмма: не препятствовать переводу остатков личного состава геройской штрафной роты в армию парагвайских союзников. За капитаном же Ермолаевым уже вечером прилетел двухместный автожир для отправки в казачий авиаполк.

— Почему в авиацию? — прочитав приказ, недоумённо поднялись брови у Матвея.

— Моё дело: принять под командование роту бывших штрафников и сопроводить в тыл на отдых и переформирование, — пожал плечами прилетевший на смену капитан–парагваец. — Слышал только, что приказ о вашем назначении пришёл из генштаба.

— Из Асунсьона или из Москвы? — продолжал хмуриться Матвей, подозревая протекцию влиятельного родителя.

— Украинский фронт подчиняется советскому генштабу, — только и мог ответить парагвайский казак.

И всё же Матвей напрягся, понимая, что без товарища Ронина вряд ли обошлось. Весь ночной полёт блудный сын переживал, наивно полагая, что по прибытию на аэродром его ждёт трудный разговор со строгим отцом. Юношеские мечты о славных личных подвигах уже развеялись, но признаваться в ошибках ох как не хотелось. Умом Матвей понимал, что с его выдающимися способностями следует вершить значимые для фронта дела, а не хулиганить на задворках войны. Но душа–то просила настоящего боя, мальчишке хотелось реально мутузить фашистскую свору.

Почему его переводят в авиацию? Матвей гадал, что он такого должен там сделать суперполезного. Нет, конечно, воевать и в небе можно отлично, тем более с его владением силами гравитации и колдовским чутьём. Однако с трудом верилось, что суровый владыка Парагвая позволит и дальше своему наследнику «играть в песочнице». Даже ещё обучаясь в кадетском училище, Матвея уже вовсю привлекали к работам в секретных научных лабораториях и на новейших производственных площадках.

В полночь автожир приземлился на берегу искусственного водоёма, где–то в районе недавно освобождённой Одессы. Какая–то речушка, можно даже сказать полноводный ручей, была перегорожена насыпной плотиной с водосбросом. Запертая средь холмов, в узкой долине, вода образовала вытянутую на пару километров мелкую узкую заводь с множеством заливчиков по берегам. Несмотря на кажущуюся естественную природу водоёма, Матвей колдовским взором приметил, что, перед затоплением, дно выравнивалось лопатами бульдозеров. По линии оси, глубина заводи была около полутора метров, а ширина достигала двух десятков. Заливчики тоже углублены и связаны каналами с главной линией водного аэродрома. Ничем иным это быть не могло, так как в заливчиках на длинных шестах установлены большие брезентовые палатки, в которых прятались очень странные гидропланы — дикая помесь катера с самолётом. И катер, и самолёт были невиданной конструкции: плоскодонка на подводных крыльях и с форсированным бензиновым мотором; при этом истребитель, закреплённый на палубе катера, имел стреловидные крылья и, неужели, реактивный двигатель!

— Воздушный извозчик, в какое чудное место ты меня привёз? — выбираясь из кабины автожира, удивлённо огляделся Матвей.

— Куда велено, барин! — рассмеялся пилот. — В логово ночных демонов. А вон, и главный чёрт спешит тебя встречать.

Освещая путь ручным электрическим фонариком, подошёл офицер в кожаной лётной куртке.

— Ну, наконец–то, дождался вас, а то я уж совсем замучился тут в одиночку историю творить, — улыбаясь, протянул ладонь совсем ещё молодой лётчик в погонах полковника.