— Потому решили использовать водную полосу, — одобрительно кивнул Матвей.

— Для разгона машины при взлёте используется отделяемая самоходная платформа на подводных крыльях, — продолжил пояснения лётчик. — А посадка осуществляется на выдвигаемые лыжи, которыми служат пустые дополнительные топливные баки.

— Зачем дополнительные баки? — решил уточнить Матвей.

— ЖРД сильно прожорливые, — тяжело вздохнув, развёл руками Покрышкин. — Чтобы увеличить время полёта, решили подвесить снизу вдоль фюзеляжа два дополнительных сжимаемых бака с топливом.

— Сжимаемых? — не переставал дивиться буйной фантазии конструкторов Матвей.

— Они имеют борта в виде гармошки, — попытался показать сложенными краями ладоней их конструкцию Покрышкин. — Внутри аэродинамичных баков установлены сжимающиеся пружины, бока ёмкости покрыты химически стойкой резиной. Когда из бака выдавливается топливо, то он сжимается в гармошку и плотно прилегает к нишам по бортам фюзеляжа. При посадке на воду, пустые баки, снизу имеющие форму широких лыж, выдвигаются раскладными стойками шасси. И хотя с полными допбаками скорость истребителя не превышает полутора тысяч километров в час, и потолок по высоте снижается вдвое, до двенадцати километров, однако это всё равно превышает параметры самых перспективных моделей реактивных самолётов конкурентов.

— Потому вы и прячете стреловидные крылья от посторонних взоров? — понял Матвей, зачем самолёты скрыты брезентовыми палатками. — А почему вы не устроили аэродром для амфибий на реке или вдоль морского побережья?

— На узком искусственном канале в ветреную погоду волны поменьше, да и в холодный период на мелководье крепче ледовое покрытие. При наличии снега, можно спустить воду и взлетать на лыжном шасси.

— Да уж, во время осенней распутицы, водный старт с полевого аэродрома — лучший вариант, — оценив идею, кивнул Матвей. — А какими ещё новациями отличается парагвайская модель самолёта от первоначальной, советской?

— Хотя за основу взят двигатель Глушко, но для создания модернизированного ЖРД использованы новые сверхпрочные материалы, позволяющие увеличить мощность и долговечность двигателя, — похвалил парагвайских учёных Покрышкин. — А ещё, вместо предусмотренного советским проектом слабенького поискового инфракрасного локатора, на истребитель установили новейший локатор на базе парагвайской электроники и дальнобойный телевизионный прицел.

— Прицел с прибором ночного видения знаю, а что за телевизионный? — почесал затылок Матвей.

— На сверхзвуковой скорости не успеваешь прицеливаться, — пояснил лётчик. — Потому и четыре пушечных ствола для залпового огня установили. Но противника нужно засечь ещё на дальней дистанции, а в бинокль с мощной оптикой пялиться из кабины неудобно. Оптический телескоп позволяет рассмотреть на телевизионном экране очень удалённый объект и заранее точно навести самолёт на цель. При этом сетка орудийного прицела наложена на телевизионный экран, который, в тёмное время суток, ещё проецирует изображение от прибора ночного видения. Пилот сам задаёт требуемое увеличение картинки на экране.

— Сближаясь с целью на такой сумасшедшей скорости, трудно стрелять на упреждение, — почесал затылок Матвей. — Уж очень мало времени на выстрел, а бить по движущейся мишени придётся с предельной для пушечных стволов дистанции. Тут ещё надо, при поражении цели, и от осколков взорвавшейся машины успеть уклониться. Потому бить с ближней дистанции опасно, да простой пилот и не успеет прицелиться.

— Вот, сам говорил, что не лётчик, — рассмеявшись, дружески хлопнул коллегу по плечу Покрышкин, — а в суть проблемы сразу врубился. Не зря, значит, парагвайские товарищи, тебя рекомендовали на должность эксперта по боевой тактике.

— Боевого опыта, всё же, у меня ещё нет, да и на реактивных самолётах я летать не обучен, — смутился молодой чародей, до этого рассекавший по небу лишь на колдовском «дрынолёте», который до сверхзвуковой скорости никак не разогнать — развалится в воздухе фанерная конструкция. Угробить реактивный истребитель Матвей не боялся, но летающему колдуну требовалось не фокусы гравитационной левитации показывать, а проводить испытания нового самолёта в боевой обстановке. Матвей знал, что ему не составит труда управляться в воздухе даже с повреждённой или неисправной машиной, но ведь от него ждут рекомендаций для рядовых пилотов.

— На нашем экспериментальном аэродроме имеются макеты–тренажёры и учебные «спарки», — успокоил Покрышкин. — Меня, вон, парагвайские инструкторы за месяц на «реактивное крыло» поставили, а вы, Матвей Алексеевич, как говорят, уже и с ночными прицелами знакомы, и телевизионные приборы вам не в новинку, а уж из авиационного пулемёта стреляете, вообще, снайперски. Товарищ Ронин уверял, что вы лётчик от Бога — любой тип авиатехники освоите налету.

— Спорить с владыкой Рониным не буду, — улыбаясь, поднял руки Матвей. — Однако вы, Александр Иванович, говорили, что времени у нас в обрез. Когда и сколько прибудет самолётов?