Вполне вероятно. Не исключено.

Подобные сказки рассказывают до сих пор, хотя со времени ее исчезновения прошло много лет.

Помните ту «богатую наследницу», которая пропала без вести? Говорят, она утопилась из-за несчастной любви…

Загадки не дают нам покоя, и потому мы упорно ищем на них ответ.

Но найти разгадку не всегда по силам.

Я тихо вхожу в комнату М. Внимательно осматриваю зеркало. Вопреки стараниям Лины его покрывает тонкий налет пыли.

(Впрочем, нет: Лина покинула нас, и замену ей мы пока не нашли.)

Открываю дверцу шкафа ровно настолько, чтобы она отражалась в зеркале туалетного столика. Два зеркала отражаются в бесконечность.

Жуткое зрелище!

Цель сегодняшнего визита – осмотреть платье-комбинацию от Диор. В последний раз.

Из года в год каждый раз, приходя в комнату сестры, я доставала это платье из глубин забитого одеждой шкафа, снимала его с вешалки. Белое шелковое платье-комбинация от Диор, легкое, как паутинка, как дамское нижнее белье. Я подносила его к свету. Вдыхала его запах. С годами оно стало пахнуть как само время.

Сегодня, поднеся платье к окну, восхищаясь его воздушностью, шелковистой белизной, кружевом на подоле, тонкими бретельками, я с ужасом увидела, что оно пожелтело, приобрело оттенок слоновой кости, старой высохшей мочи.

Это не подарок любовника. Не ключ к разгадке. Это платье никогда им и не было.

Импульсивно я подумала: «Это я тоже похороню».

Утрамбованная земля в дальнем углу самой старой части подвала, куда никто никогда не заходит. Чтобы пробраться в тот дальний угол, нужно низко пригнуться или упасть на колени и двигаться ползком.

Апрель. Рассвет. Зов.

Из глубокого сна меня вырывает яростное постукивание в окно у моей кровати: ледяной дождь, град. Я резко просыпаюсь в предрассветных сумерках, лишь с одним – отчаянным – желанием снова погрузиться в сон.

На мне изношенная длинная фланелевая ночная сорочка, ноги заледенели. Я лежу в холодной постели, застеленной дорогим бельем, и пытаюсь сообразить, где я нахожусь, какое сейчас время суток. Мне очень страшно.

Апрель, а холодно до жути. Старый дом раскачивается на ветру, словно галеон на больших волнах в открытом море. Свет дрожит, как трепещущее сердце, – того и гляди погаснет.

Беснование снега. В апреле внезапно разыгралась вьюга. Я смотрю в окно на белую круговерть. Одна. Как же мне одиноко!

Спустя час снегопад постепенно ослабевает. Может быть, мы – папа и я – убережемся от опасности. Небо прояснялось, серую пелену прорезали клочья слепящей голубизны.

Я стояла, словно пригвожденная к месту, и была не в силах отвести взгляд. Внизу под моим окном простиралось скульптурное море безупречной белизны, не замаранной человеческими и звериными следами.

А потом я поняла, почему стою у окна и смотрю на снег. Я видела ее – мою сестру Маргариту. Изваяние в темной одежде на фоне белизны. Неподвижная, она как будто давно стояла у самого большого тиса на нашем газоне за домом и терпеливо ждала.

Мой первый порыв – быстро отступить в глубь комнаты, пока М. меня не заметила. Но, конечно, было уже поздно.

За двадцать два года я столько раз «видела» М., что, по сути, ее появление не должно бы меня шокировать. Не должно стать потрясением или напугать. Однако сегодня утром М. не отвернулась надменно и презрительно, а, подняв глаза, продолжает смотреть на мое окно, в котором я ей видна как на ладони.

У меня учащается пульс. Хочется позвать папу или Лину, но горло сдавило, я не способна издать ни звука. Мне безумно страшно. Страх – своего рода покой – волной накрывает меня. Случилось то, чего я ждала много лет.

Я была верна М. Я ее не предавала.

Когда в грязном торговом центре города Лейк-Джордж была наконец-то обнаружена ячейка, которую под вымышленным именем арендовал (так называемый) «Убийца с озера Волчья Голова», и в ней нашли старый чемодан, до отказа набитый женскими вещами, я на эту удочку не клюнула. Отказалась встречаться со следователями, чтобы «опознать» некоторые вещи, как по мне, полностью бутафорские, которые, как они полагали, принадлежали моей сестре: наручные часы «Лонжин», сумка, плетенная из пеньки, листы с рисунками из альбома художника.

Я не согласилась даже взглянуть на эти вещи. И никакие уговоры на меня не действовали.

Мое решение, как обычно, привело всех в замешательство. Вызвало неодобрение, осуждение родственников.

Джорджина, но почему?..

В ответ короткое: нет.

Я наотрез отказалась принимать участие в этом фарсе. Чтобы какой-то тупоумный псих похитил, замучил, изнасиловал и убил мою сестру – красавицу, творческую личность, богатую наследницу… нет.