Райан потянул за цепочку у меня на шее, пристально глядя на кулон. Он на секунду прищурился, прежде чем попытался засунуть туда, где должен был быть маленький локон, свой пальчик. Его ноготь попал между щелями, которые должны были открыть медальон, чтобы показать, что находится внутри сердца.

И это произошло. Кулон открылся.

Мне на колени упало простое золотое кольцо, слишком большое для моего пальца. Я подняла его, глядя сквозь него, позволяя солнцу двигаться по вечному кругу.

— Ты доказала, что я ошибался, — произнесла я, прочитав надпись.

— Ты сделала это, моя дорогая.

Кэш ухмыльнулся мне, но в его ухмылке не было ни капли дерзости. Впервые улыбка коснулась его глаз.

— Ты доказала, что я ошибался. Ты доказываешь, что я ошибаюсь. Каждый день.

— Ты любишь меня, — выдохнула я.

— Больше, чем саму жизнь.

Он посмотрел мне в глаза, а затем перевел взгляд на Коннолли Келли.

— Больше, чем саму жизнь.

Он посмотрел на Райана Келли.

— Больше, чем саму жизнь.

Я взяла Кэша за руку и надела кольцо на его безымянный палец.

— Поводок на тигре, — сказала я.

— Великолепно, — сказал он. — Просто фу…

Сиси зажала ему рот рукой, и Кэш притворился, что кусает ее. Она засмеялась и передвинула ладонь.

— Просто великолепно. Ты никогда не собьешь меня с пути истинного.

Мы поцеловались, а потом приступили к ужину.

— Открой дверь!

Я усмехнулся жене, прежде чем пойти открывать. Райан сидел у нее на плечах и бил по надувному животному, которое она держала на голове, и смеялся от души. Ее волосы были усыпаны блестками, а на щеке была нарисована тигрица. Коннолли бегала со своими друзьями, наевшись сладкого.

Я предупреждал жену об опасности смешивания сахара и детей, но она ела его вместе с ними, так что, по ее словам, не было повода не давать его им. Она считала, что мы должны практиковать то, что проповедуем.

Когда я открыл дверь, на моем лице все еще играла ухмылка. Она пропала, когда передо мной предстали три человека.

— Мы были по соседству. — Киллиан пожал плечами. — Подумал, что мы заедем на вечеринку по случаю дня рождения моей племянницы. — Он был зажат между своей женой и Сиршей.

— Этот дом открыт только для тех, у кого есть приглашение, — сказал я.

— У нас есть приглашение, — сказал Килл, глядя мне за спину.

Я обернулся и увидел отца Фланагана, но он покачал головой. Он их не приглашал. Я рассказал ему о ситуации с Сиршей после того, что случилось со мной и моей женой на кладбище. Он был так же шокирован, как и я, тем, что Сирша все еще жива, и что Киллиан ему не сказал. Когда я спросил его, злится ли он или собирается затаить обиду, он ответил мне «нет».

— Затаив обиду, ты только ожесточаешься, — сказал он, — потому что только ты можешь жить с самим собой. Не мне судить об этом.

Он указал на небо.

— Это бремя, которое мне повезло не нести. Когда я решил идти по пути любви, я выбрал трудный путь. Это не путь наименьшего сопротивления, но, в конце концов, оно того стоит. Потому что, когда мы уходим, Кэш, мы все уходим в одиночку, и наши грехи — это наши собственные грехи. Меня будут судить только за то, что сделал я. Он сделал это первым или «он первый причинил мне боль» будет недостаточно хорошо. Не для… — он снова кивнул вверх. — И не для меня.

Так оно и было — до этого момента. Пока его взгляд не встретился с взглядом Сирши впервые за много лет.

Килл прочистил горло.

— Отец Фланаган нас не приглашал.

Я посмотрел на своего брата, и он кивнул мне за спину. Моя жена стояла там с нашими детьми. Она улыбнулась и помахала мне рукой.

— После того, как я поговорил с Ки, и она сказала мне, что кто– то отказывается петь для нее, я решил, что кто-то, — он указал на свою грудь, — должен научить этих детей петь.

Килл ухмыльнулся.

— Как подобает.

— Папа два, — сказал Райан, поднимая два пальца, пытаясь понять, почему по другую сторону нашей двери стоял другой я.

— Папа, — сказал Коннолли, подходя, чтобы взять меня за руку. Она отказалась от части «Кэш» через неделю после того, как решила назвать мне по имени. — Кто они такие?

Ее взгляд метался между Киллом и мной, сосредоточившись на том же, на чем был сосредоточен Райан — насколько мы были похожи.

— Я твой дядя, — сказал Килл. Он представил свою жену, которую звали Меган. Потом Сиршу.