Однако причина, по которой я боролась и отказывалась идти в колледж, заключалась в том, что мне было чего добиваться. Я всегда мечтала попасть на Бродвей.

Каким-то странным образом я всегда думала, что это была месть Рошин. Я могла найти миллион работ, но ту, которую я хотела, я никогда не могла получить. Именно поэтому я затаила дыхание в тот вечер. Я хотела того же, что и она.

— Почему ты не спросил Лаклэна? — вопросительно сказала я.

— Он работает.

— Кто собирается…

— Я заеду за тобой, — сказал Харрисон. — В котором часу?

Я бросила в него ключи, и Харрисон поймал их одной рукой.

— Не беспокойся о том, чтобы забрать меня. Я попрошу друга с работы подбросить меня до дома. Ты можешь забрать меня завтра утром. У меня смена в «Хоумране».

Настоящая причина, по которой он хотел одолжить мою машину, была написана у него на лице. Харрисон не хотел менять то, что запланировал с Мари. В любой другой день я бы ему наплела с три короба, но это был долгий день.

— Кили, — сказал он, схватив меня за руку, прежде чем я вышла из своей комнаты. — Она приходит к тебе в этот день каждый год.

Я повернулась, чтобы посмотреть на брата.

— Знаю, — сказала я. — Так что пойдем…

— Нет. Не Мари. Рошин. Я чувствую ее рядом с тобой. Это… тяжело. — Он пытался встретиться со мной взглядом. — Она беспокоится о тебе. Может быть, обо всех нас. Но я нацелился на возможность, которая может окупиться, Ки. Послезавтра у меня встреча с одним человеком по поводу работы. Он связался со мной. Сказал, что ищет адвоката моей квалификации. Его предложение кажется многообещающим. Может быть, она упокоится с миром, как только узнает, что с нами все в порядке.

Я не могла говорить, поэтому кивнула, размышляя о том, смогу ли получить от Скотта сочувствие сегодня вечером, когда встречусь с ним в ресторане на нашем свидании. Ведь мне действительно не нужно было работать.

• • •

Я винила в своем затруднительном положении предсказания моей мамы о чайных листьях. Она всегда утверждала, что умеет читать по ним, и несколько месяцев назад, когда мама сказала мне, что увидела что-то большое в моем будущем, огромные перемены, подумала, что она имела в виду, что я получу долгожданную роль на Бродвее.

С Бродвея не звонили, в отличие от парня, сидящего передо мной.

Я работала в крытом тире для стрельбы из лука в Бруклине, когда туда пришла группа полицейских, чтобы взять уроки. Никто из них не умел толком стрелять из лука, и я им об этом сказала.

Один из них, самый уверенный в себе, заявил:

— Если вы можете лучше, то, конечно…

Он указал на мишень.

— Твое имя, снайпер? — спросила я.

— Скотт Стоун, — сказал он. — Детектив Скотт Стоун.

Скотт и я были примерно одного роста, хотя он был шире в плечах, и, бросив на него прищуренный взгляд, когда проходила мимо, я сбила шляпу с головы его друга и прибила ее к доске. После того как Скотт перестал смеяться, он сказал, что должен мне выпивку. Бесплатная выпивка была наградой за долгую неделю, и я пошла с ним выпить. Стыдно признаться, но иногда я ходила на свидания с парнями только ради хорошей еды и выпивки, потому что не могла себе этого позволить.

Однако со Скоттом мне было хорошо. Он все время смеялся, а когда он отлучился в туалет, девушка, разносившая напитки, сказала мне, что он похож на одного из тех мультяшных героев, у которых сердечки вместо глаз, когда он смотрит на меня.

Месяца через два после того, как мы начали встречаться, позвонила моя мама и сказала, что увидела в своей чашке сердечко. Оно предназначалось мне. Большой переменой в моей жизни должна была стать любовь. И я встречу ее рано, как и она. Но была одна загвоздка. Все случится очень стремительно. И если я буду отрицать это, я буду открещиваться от самой себя.

— И еще кое-что, — сказала она перед тем, как повесить трубку. — Его сердце принадлежит работе.

Все признаки указывали на Скотта Стоуна. Его работа была его любовницей. Он сказал мне это на первом свидании.

Ой. Так. Твою же мать. Отлично.

У меня были планы. У меня было кое-что, чего я хотела достичь, прежде чем у меня выбили почву из-под ног. Я хотела петь на Бродвее. Путешествовать по миру, не беспокоясь о том, откуда приходят средства. Мне хотелось стать королевой страны на один день, черт возьми! Ладно, может, это было и не так, но все же у меня были планы. И нигде в моем буклете любовь не значилась на первом месте.

Потому что, если быть предельно честной с самой собой, у меня было только две возможности: чертова прорва работ, которые, казалось, падали мне с небес на колени, и неумирающая надежда, что однажды я буду петь на сцене.

Но на всю оставшуюся жизнь? Дерьмо.

Я едва зарабатывала на аренду квартиры. Большую часть времени у меня почти не было продуктов в шкафчиках и в холодильнике. И я понятия не имела, что принесет завтрашний день - превратится ли - «едва» в «не могу заработать» и «ничего нет».