— Ой, а я её знаю, — молчание Миры продлилось недолго.

Адан машинально повернул голову и замер. Проклятье! Он был уверен, что давно избавился от всего, что напоминало о бывшей подружке. Но с трёхмерной картинки, задорно улыбаясь и подмигивая, на них смотрела именно она.

— Выключи! — приказал Адан, оборачиваясь к Мире.

— Это же Таль! Точно она! — та не слушала.

— Выключи! — Он резко вытянул руку, собираясь отобрать пульт.

Диван почему-то перевернулся, опрокинувшись назад, а Мира с пронзительным визгом отлетела к стене. Послышался грохот, слабый стон, и наступила долгожданная тишина.

— Ты рехнулся?! — Ллэр исчез из кресла, чтобы в тот же миг появиться около Миры. — Контролируй свои мысли! Она нужна мне живой.

— Хочешь сказать, это я сделал?.. — обомлел Адан. Растерянно скользнул взглядом по перевёрнутому дивану, уставился на стену.

На шершавой каменной поверхности темнел кровавый след, причудливым изгибом уходящий вниз к паркету. Наверняка у девчонки пробит череп или того хуже.

Ллэр хмыкнул, но не ответил. Осторожно приподнял Миру и уложил ровнее. Накрыл ладонью её лоб, тут же везде в квартире вспыхнул яркий свет и почти сразу погас, кроме одного единственного светильника в дальнем углу гостиной. Штора затрещала, и показалось, что вот-вот посыпятся искры, но этого не произошло. Изображение Таль пару раз мигнуло и пропало. А Мира с шумом вдохнула и распахнула глаза:

— У тебя нежные руки. И глаза… очень серые… красивые, — еле слышно пробормотала она. Или подумала. Адан не смог разобрать. Просто продолжал стоять около кресла, не двигаясь, и в ужасе смотрел на её бледное лицо. Теперь она была похожа на перепуганного зверька, покалеченного жестоким хищником.

Адан виновато отвернулся. Он не хищник. Он — чудовище. Чуть не угробил Миру, а до этого на поле что-то сделал с Роми. Больше ни о каком «вероятно» не могло идти и речи. Услышанное и увиденное за вечер вдруг сложилось в одно целое. Что-то случилось именно с ним. Что-то плохое, неправильное. В баре или до. Или позже. Роми всего лишь хотела помочь, а в итоге чуть не погибла по его вине. Невероятная авария, взрыв… Это его рук дело. И после всего он бросил её умирать в грязи, а сам спокойно вернулся домой. Теперь даже знал, как — так же, как сейчас очутился у окна. Или как в его руке только что оказалась пачка сигарет — достаточно просто захотеть.

До сегодняшнего вечера он был, как все. Маленький винтик, живущий удобной, уютной жизнью, когда все вокруг чётко, ясно, понятно. Но вдруг его собственный отлаженный механизм дал сбой. Что-то случилось… Что?!

Наверное, именно это собирался выяснить Ллэр. Поэтому явился к нему. Думал, он сможет объяснить, а в итоге получил красочное шоу и теперь точно знает, кто виноват. И «я не хотел» — уже не оправдание после того, как с чудовищной лёгкостью чуть не убил Миру на глазах Ллэра. Да и «чуть» — понятие относительное. Как там сказала Мира? Если бы не Ллэр, Роми бы погибла. В её словах больше не приходилось сомневаться, потому что Адан только что убедился: если бы не Ллэр, Мира бы тоже не выжила.

Погруженные в ночную темноту высотки на мгновение осветились в пронзительных ярких вспышках зеленых молний. Наверху на расстоянии двадцати пяти километров от нулевого уровня снова бушевала буря. Вода мутными потоками стекала по Сфере. Прочный, прозрачный купол из пластиковой стали защищал Бэар, не позволяя осадкам и вредным космическим лучам проникать в искусственную атмосферу мегаполиса. Потом, закончив фильтрацию, система жизнеобеспечения спровоцирует «ливни» внутри в количестве, необходимом для поддержания баланса. Доведённый до автоматизма процесс никогда не давал сбоев — гарантированный и отлаженный механизм, чтобы все жители Бэара, словно рыбки в аквариуме, могли и дальше существовать на этой мрачной и неуютной планете.

Адан прислонился плечом к стеклу, закурил. Получилось не сразу — дрожащие пальцы не слушались. Несколько жадных затяжек не помогли, легче не становилось.

— Поделишься? — Ллэр стоял рядом с ним.

Адан осторожно протянул ему полупустую пачку. На всякий случай сунул руки в карманы — не хватало размазать по стенке единственного вменяемого в квартире, — и несколько секунд наблюдал, как тот прикуривает. По лицу Ллэра нельзя было понять, ни о чём он думает, ни что собирается предпринять и собирается ли вообще. По идее, после всего, что произошло — должен. Но от него все так же веяло холодом. Хотя, может, и хорошо, что ни его мыслей, ни чувств, ни желаний не было «слышно».

Адан бросил короткий взгляд на Миру, неподвижно лежащую на широких диванных подушках.

— Она будет жить?

— Будет, — Ллэр затянулся, выпустил облако дыма. Уставился в окно. — Сто лет не курил.

Адан промолчал.

Совершенно идиотская ситуация. Затуманенным мозгом он понимал, что должен делать совсем другое, причём делать сразу, как только швырнул Миру. Вызвать скорую помощь, позвонить в полицию — все те тривиальные вещи, которые всегда советовал клиентам, потому что важны не причины, а намерения. Исход дела решает, что произойдёт дальше. Только почему-то понимая всё это, Адан продолжал стоять, прислонившись плечом к стелку и тупо глазел на ночной Бэар. Как будто со стороны размышлял обо всём. Отрешённо, равнодушно, пассивно.

Адан невольно усмехнулся. Ну хоть в чём-то он ещё похож на истинного бэарца.

Можно, конечно, было бы позвонить. Но что он скажет? Объяснить, что случилось, нормальным языком просто не представлялось реальным. А Ллэр в приведении девиц в чувство, кажется, неплохо набил руку. Вряд ли даже самый способный врач смог бы сделать то, что вышло у него.

Звонить незачем, звонить некому. На шум всё равно никто не придёт. Просто не заметят. Ночь давно, да и здания уже тысячелетиями строят так, чтобы соблюдалась стопроцентная шумовая изоляция. Наверху или внизу могли устроить пальбу из петард, он бы ничего не услышал. А судя по обрывкам разговора, Миру никто не хватится. У неё вроде бы даже дома не осталось. Взорвали или что-то такое… И вообще, складывалось впечатление, что эта парочка неожиданно вторгшихся в его квартиру гостей не местная и к Бэару отношения не имеет. Как это возможно, учитывая, что мегаполис наглухо закрыт Сферой, за пределами которой жизни не существует, в голове не укладывалось. Но увиденного и сделанного за вечер хватало с лихвой, чтобы не сомневаться — объяснение всему есть, просто он его не знает.