Слёзы наводняют мои глаза от мыслей, что весь этот вечер стоил мне её. Глаза горят, я тру их ладонями. Я должен был вернуть ей жизнь, которую она заслуживает. Я должен был сделать её счастливой. Но в итоге она стала разменной монетой.

Я понимаю, что не виноват в случившемся. Но всё равно чувствую эту горечь от осознания полного провала.

— Ещё не всё потеряно, — произносит мягкий голос позади меня.

Я не шевелюсь. Не разворачиваюсь к фейри, присоединившейся ко мне в пустом тёмном коридоре.

Делаю три глубоких вдоха. Возможно, Кари права, и ещё не всё потеряно.

— А кажется, что потеряно, — признаюсь я.

— Понимаю.

Её голос звучит ласково. Я слышу, как она подходит ближе. Её рука опускается на моё плечо.

— Мы будем бороться за неё, Рев, — раздался более глубокий, рокочущий голос.

Я чувствую, как задрожали мои губы от слов Тьядина.

— Но придётся набраться терпения.

— Совет собирается через час, — сообщает мне Кари.

У меня вырывается горький смешок.

— Совет состоит из тех, кто ненавидит её больше всего.

— Возможно, пришло время использовать политику в своих интересах. Кто может быть на твоей стороне?

Прикусив губу, разворачиваюсь к Кари.

— Кто может поддержать Кейлин? Никто. Разве что ты. Но ты ещё не член Совета.

— Мама прислушивается к моему мнению. Понимаю, что этого мало, но я всё же попрошу её проявить снисхождение к Кейлин. Я доверяю ей целиком и полностью.

Этого недостаточно. Этого даже близко не хватит, но…

— Неплохо для начала.

— А пока… — медленно начинает Дин.

— Пойду навещу её, — тут же решаю я. — Они увели её в подземелья, да?

Как только мозг рисует в голове жуткий образ Кейлин в тюремной камере, у меня сводит живот.

— Да, но, Рев…

— Что «но»? Мне целый час просто сидеть у себя?

— В зале много раненых, — говорит Дин. — Ты мог бы использовать свой дар исцеления…

Выдавливаю горький смех.

— Я не могу исцелять без неё. Разве это не очевидно? Мы ещё даже не избавились окончательно от чумы. И если они думают, что я смогу продолжить, пока она, чёрт подери, прикована к стене в подземельях…

Магия тесно связана с эмоциями, а исцеление требует ясного разума. Я справлялся с серьёзными ранами только благодаря Кейлин, но сейчас вся эта ярость в моей груди никуда не денется, пока Кейлин не выпустят на свободу. А пока я не в силах исцелить даже ушибленный мизинец на ноге.

— Но так ты бы расположил к себе Совет.

Кривлю губы.

— Даже если бы захотел, не смог бы. Я просто выставлю себя идиотом.

В коридоре раздаются стремительные шаги, и к нам присоединяется ещё одна фигура.

— Тогда ты не будешь никого исцелять, — говорит Королева. Её красно-золотое платье шелестит, пока она приближается к нам.

Мой желудок заворачивается в узел. Сжимаю кулаки.

— Но ты должен там появиться, — продолжает она, — и держать себя в руках. Сегодня ты сделал свой выбор. Помни о своём долге. Будущее мира на первом месте, справедливость на втором.

— Нашему миру будет лучше, если она останется в нём, — заявляю я.

— Может быть. А может быть нет. Мы решим это на собрании Совета. Прости, что арестовали её публично. Ты прав, не стоило этого делать, учитывая её репутацию.

Хмурюсь, но прикусываю язык, чтобы не сказать ничего лишнего.

— Возьми себя в руки, — вкрадчиво требует она. — В первую очередь отстаивай интересы мира. А потом уже Кейлин.

Я вхожу в зал, где собрался Совет. Выражения лиц смотрящих на меня так же разнообразны, как и цвета их глаз. Одни злятся, другие сочувствуют. Большинство же смотрит на меня как на загадку, которую им только предстоит разгадать.

Я подождал, пока собрание не начнётся, потому что даже слышать не хотел, как все эти короли и королевы правящих дворов, постепенно собираясь, вежливо переговариваются на отстранённые темы.

Теперь же все взгляды устремлены на меня, когда я занимаю место рядом с Королевой. Это первое моё собрание в статусе Верховного наследника. Я, конечно же, представлял его в своих фантазиях совсем иначе. В реальности я зол на всех и каждого. Моя цель на этом собрании идёт вразрез с их желаниями. Возможно, сегодня я обзаведусь врагами ещё до того, как начну укреплять связи, но мне откровенно плевать.

Они заковали мою истинную в подземельях.

Я даже не пытаюсь скрыть свой гнев. И по лицам высших фейри видно, что они не знают, как начать разговор.