Плясун уже ждал нас на крыльце, с ним было ещё два человека, которых я узнал сразу же со спины. У Остапа поначалу возникли вопросы, на разукрашенном лице появился настороженный взгляд, но Плясун быстро разъяснил ситуацию.

— Остап, это Синица и Смит, друзья Лоцмана. Собственно, то самое подкрепление, которое нам обещал Клещ.

— Тогда шансы есть, — оптимистично заметил Остап, с любопытством разглядывая Егора и американца, а затем посмотрел в сторону, где у прогнившей ограды стояли раздутые до предела рюкзаки и длинные свёртки. — А это гостинцы для наших поклонников?

— Именно, — качнул головой Сенин. — Тащили с болот это барахло, даже не знаю, когда мой старый друг успевает эти схроны оставлять по всей Зоне.

— Вы что-то выяснили? — спросил Плясун у Остапа.

— Да. Нас прессуют отряды Монолита, — ответил Остап с такой интонацией, будто у него спросили, который час.

— Чего? — вырвалось удивление из уст Сенина, я посмотрел на друга ироничным взглядом, мол, что и не такое ещё узнаешь сегодня.

Затем Плясун обратился ко мне.

— У тебя есть план?

— Да есть. У нас. Точнее, вот у него, — я кивнул в сторону Смита, который в своей манере стоял молча. Сегодня он был в скромной сталкерской куртке, без примечательного синего бронежилета. — Он у нас более опытный по вопросам тактики.

— Да ну? — Плясун посмотрел на американца оценивающе. — Ну, расскажите нам уже, что придумали?

— Всё очень просто, — начал Смит. — У нас есть РПГ и три выстрела к нему, парочка противопехотных мин. Если противник подступает волнами, да ещё и без особой организованности, то хитрый план и не нужен.

— Нужна слаженность и огневая мощь, — вставил своё слово Остап.

— Верно, — Смит кивнул. — Было бы неплохо узнать плотность следующей волны и сколько нам нужно здесь продержаться.

— Она будет больше, насколько не знаем, — сказал Плясун. — А ждать нужно ещё сутки.

***

Весь день прошёл в ожиданиях. Бобр, то и дело появляющийся в центральном доме, выразил надежду, что так будет все следующие сутки, а потом мы мирно уйдём отсюда, забрав загадочный сканер. Всё же он был слишком трусоватым, для разведчика.

Ближе к вечеру Плясун показал нам арсенал, который удалось собрать с трупов. Груда оружия прямо посреди комнаты соседнего дома и, конечно же, бесполезная груда. Гораздо больше пользы предоставляли патроны и боеприпасы, а их собрали совсем немного.

Я заметил, что ни разу так и не пересёкся с ещё одним бойцом их отряда. Плясун на мой вопрос отвечал нехотя:

— Там боец сам себе на уме. Как вернёмся, я сделаю так, чтобы больше он в моём отряде не состоял. Субординацию, конечно, не нарушает, докладывает своевременно, но до сих пор шастает по сектору в одинокого. Странный он, не общительный, но как воин очень умелый, потому что учился… — Плясун вовремя кашлянул и замолчал.

Всё правильно, этого нам знать тоже не нужно.

Ближе к вечеру на всё том же крыльце центрального дома я пересёкся с Егором, для остальных – Синицей. Сенин курил и, судя по количеству боеприпасов в подсумках, уже был во всеоружии.

— А вот и ты, — сказал Егор, увидев меня. — Странные у тебя, конечно, друзья, но половина суммы уже на счёте.

— Странные друзья? Ты это про себя? — я ухмыльнулся и присел на останки порога. На несколько секунд в глазах потемнело, и всё тело одолела странная и неуместная слабость. Я даже пошатнулся, но вовремя поймал равновесие.

— С тобой всё нормально? — Егор смотрел на меня обеспокоенным взглядом.

— Да, просто какая-то слабость последнее время накатывает. Сна не хватает, как будто.

— Понимаю. Мы ещё и не молодеем с годами. А ведь этого всего могло и не быть, — с нотками разочарования произнёс Сенин. — Знаешь, я вот много думал о смерти и о том, что будет после. Потом думал про культурные мотивы, о добре и зле, про рай и ад. Как обычно люди представляют себе дьявола?

— Как?

— Такой здоровенный краснокожий чёрт, или демон во плоти, рогатый и злой, коварный, безжалостный. Страшный, короче, во всех проявлениях.

— А разве это не падший ангел, прекрасный в своём воплощении, который искушает грешников?

Сенин повернулся ко мне, сигарета в его руке догорела почти до конца, но судя по её виду, Егор даже ни разу не соизволил стряхнуть с неё пепел.

— Я думаю, что если дьявол и существует, то он совсем не такой. Наверняка это самый тупой и отсталый в развитии самый невежественный и глупый чёрт, при этом обладающий большой властью просто по праву происхождения. А так у него, наверное, ещё и внешность невзрачная, и морда тупая, — Сенин хохотнул и, затушив окурок, бросил его в траву. — Всё зло, которое происходи с людьми, оно ведь из-за глупости и невежества. Вот что стоит в корне. Кто-то кого-то убил из мести, например. Он ведь это сделал, потому что ему не хватило самоконтроля, и он так и не понял, что месть не облегчит его горе, а только принесёт больше проблем. Или, например, кто-то грубо пошутил над человеком, не подумав, что иногда слово может быть больнее любых увечий. Много могу примеров привести.