— Ублюдок, из-за тебя погиб весь мой отряд, я этого так не оставлю, — Комбат ещё раз вышел в эфир. Я не мог знать точно, было это продолжением радиоспектакля или на этот раз он говорил искренне.

***

Пробираться в полной темноте, ориентируясь лишь на флюоресцентную шкалу и стрелку компаса было очередным самоубийственным решением. Однако тогда я уже не мыслил рационально, да и особого выбора у меня не было. Оставалась только удача. В любую секунду я мог напороться на Комбата, который помимо своего боевого опыта, наверняка имел при себе и прибор ночного видения.

В пещере, что осталась позади, я всё же бросил рюкзак и оружие. Взял лишь нож, засунул под жилет наёмничьи карты. Передвигаться стало гораздо легче.

Из убежища под корневищем мне пришлось выкатываться по скользкому склону. Этот трюк стоил мне сильно ушибленного, а то и переломанного ребра.

С ножом в правой руке и компасом в левой, с видимостью на полтора метра вперёд. Со жгучей болью в боку и нестерпимой в ногах. Я чувствовал себя крысой, пока что не загнанной в угол, но будто стремящейся именно туда. Вдобавок сильно кружилась голов – недобрый знак.

Я часто оборачивался, наверное, ожидая увидеть преследователя за спиной. Но там, во мраке, ничего нельзя было разглядеть, как и впереди.

Однако я и не подозревал, что за секунды в Зоне, всё может перемениться настолько сильно.

Тьма рассеивалась так быстро, что от неожиданности я замер и уставился на небо. Будто высшие силы выкручивали яркость или ускоряли рассвет, но никакого солнца на востоке не было. Наверху загрохотало, и этот грохот лишь отдалённо напоминал грозу. Там будто что-то взрывалось, а затем весь небосвод засветился багряным свечением, усилился ветер, а у меня начались очередные приступы тошноты.

Неужели я попал под Выброс? То загадочное явление, упоминание о котором было для меня лишь редко встречающимся слухом.

Я продолжил свой путь по компасу, видимость улучшилась, но на душе стало ещё тревожнее.

— Стажёр, слышишь? — снова раздалось в наушнике. — Наверное, гадаешь, почему я за тобой погнался и зашёл так далеко? Отвечу: я знаю, свою цель и на данный момент это ты. Сопляк и самозванец! Ты понятия не имеешь, куда бежишь. У тебя нет цели. Хочешь пополнить ряды этих маргиналов? Да здесь все поля усеяны их могилами.

— Ошибаешься, у меня тоже есть цель, — я зачем-то ответил в эфир, хотя часами ранее такой дурной мысли даже в голову прийти не могло.

— Расскажешь? — с какой-то уж слишком довольной интонацией спросил Комбат. — Вот я свою цель уже вижу. Оглянись, посмотри на меня. Какого это чувствовать смерть у себя за спиной?

К тошноте добавилось сильное головокружение, я понял, что мои силы на исходе, и повалился на спину. Всё было потеряно. Разум пребывал в полубредовом состоянии, но всё ещё не выключался. Что-то ещё заставляло меня бороться за свою жизнь.

***

Не помню, терял ли я сознание. Возможно, пребывал в состоянии, больше похожем на шок или дрёму, потому что боль меня как будто не покидала ни на секунду.

В округе будто разверзся ад. Небо покраснело, тучи стали видимы, налитые кровью, они нависали надо мной.

Кто-то тащил меня по мокрой траве, не прилагая особых усилий. Этот кто-то насвистывал знакомую мелодию, то ли из старых советских мультиков, то ли из советской эстрады. Я почему-то сразу понял, что это не Комбат.

Я прикрыл глаза, но в следующий раз открыл их уже от мягкого жёлтого света. Вокруг были какие-то обшарпанные серые стены и тусклые лампы накаливания под невысоким потолком. Они свисали на ободранных проводах, которые представляли из себя уродливый симбиоз из старой и новой проводки. Я лежал на полу.

— Ты чей будешь, доходяга? — послышался голос справа.

— Ничей, — просипел я и повернул голову набок.

— А по твоему комбезу, так и не скажешь.

В помещении сидели двое. Один – низкорослый и щуплый очкарик преклонных лет в серой, запачканной чем-то чёрным, робе. Кажется, от него немного несло машинным маслом или чем-то подобным. Очкарик просто рассматривал меня. Вопрос о моей принадлежности исходил от него.

Второй был крупного телосложения мужчина в песочном защитном комбинезоне, за спиной у него виднелся кислородный баллон, а на груди на одной трубке свисал респиратор.

Второй незнакомец пил что-то горячее, из широкой белой кружки подымался пар. Его лица я не разглядел, просто не смог сфокусироваться из-за сильного ощущения слабости. Мне было удивительно, что я всё ещё каким-то образом мог дышать.

— Я умру? — оставшихся сил у меня хватало на два или три слова за раз, не больше.