Наёмник закричал и схватился за правый бок. Он побежал в укрытие за дом, а я, наконец, вышел из ступора, упал на землю и аккуратно выглянул из кустов. Конечно, я совершил очередную глупость, ведь неведомый снайпер мог ещё высматривать позицию Плута и без труда заметить подозрительные движения. Мне повезло остаться незамеченным.

В полусотне метрах, как раз там, откуда я и пришёл, распределившись неровной шеренгой, шагали бандиты. Их было не менее двадцати. Одетые, как последние бродяги, с лицами захудалых алкашей. Большинство начало беспорядочно палить по дому, за которым скрылся Степной.

У меня было небольшое преимущество на возвышенности, и прикрытие в виде умеренно-густого кустарника.

Я ринулся вниз по склону на восток, постоянно оглядывался, боялся попасть в поле зрения наступающих зэков.

Спустя минуты я уже задыхался, но старался не сбавлять темп. В груди жгло, во рту и горле пересохло, а в глазах появились тёмные мушки.

Я бежал прочь от деревни. Впереди была очередная лесополоса, а за спиной разразилась шквальная перестрелка. Кажется, Комбат и Мура пришли на помощь Степному, хотя, возможно, тот уже был мёртв. Из-за такого численного перевеса всех наёмников постигнет смерть. Про себя я даже надеялся на такой исход.

Даже за Периметром люди знают, чем Зона опасна в первую очередь. Повсюду разбросаны смертельные ловушки, зачастую невидимые, будто язвенные нарывы на больной коже.

Бежать без оглядки было настоящим безрассудством, как по минному полю, как по дорожке, усеянной капканами. И все они разные: рвут на части, выстреливают тобой, как пушечным ядром, жгут, морозят, разъедают кислотой, засасывают, раскручивают до безумных перегрузок и это лишь малая часть возможного. Редкие экземпляры и вовсе создают карманные пространства, а самые зрелищные и оттого более честные лепят целые достопримечательности с изменённым рельефом и какими-нибудь яркими спецэффектами.

Тогда я ещё не знал всего этого, как и то, что окраины скудны на аномалии, и даже если таковые и были поблизости, мне удавалось их миновать.

Незнание кормило страх, а тот ещё больше подстёгивал меня на ускорение. Разум отошёл на второй план, но всё же пару раз я подмечал подозрительные места, от которых хотелось держаться подальше.

Я видел чёрную выжженную проплешину посреди луга, там, где ничего само по себе гореть не могло.

В другом месте странные коряги торчали из-под земли, сначала я принял их за причудливые корневища, но так как, до ближайших деревьев было около сотни метров, всё же решил оббежать подозрительную местность.

Одна роща сменялась другой, между ними тянулись заросшие поля и заброшенные дороги.

Я удивлялся своей выносливости, но иногда всё же приходилось останавливаться. Единожды меня вырвало, тогда я не знал, что делать в таких ситуациях. Интуитивно полез в рюкзак за водой и батончиками. Стало чуть легче.

На пути мне попался рукотворный бетонный колодец, доверху наполненный водой. Трудно было судить о его глубине, возможно, то были остатки заброшенной промышленности или часть ирригационной системы.

Я воспользовался колодцем, утопив в нём всю электронику, оставил только счётчик радиации и передатчик с наушником. Портативный компьютер, спутниковый маячок, пусть и не работающий без питания, простенький сотовый с одноразовым номером, которые выдаются всем наёмникам «на всякий случай». Всё, чем я мог засветиться, было утоплено в том колодце.

***

Я не мог понять, сколько километров осталось позади и сколько мне ещё идти до ближайшего пристанища. Солнце клонилось к горизонту. Мне было тяжело, пока я бежал, и не стало сильно легче, когда перешёл на быструю и нервную ходьбу.

Болели мышцы и мучила сильная отдышка. Жгли стёртые в кровавые мозоли стопы. Рюкзак с каждым километром становился всё тяжелее и тянул меня вниз, но бросать его я не собирался. В нём были все мои крохотные шансы на выживание в Зоне. Чем дальше я уходил, тем чаще приходилось останавливаться на привал. Самым большим страхом было предположение, что за мной всё же кто-то погнался и каждая минута отдыха будет стоить мне жизни.

Когда очень быстро и неожиданно небо заволокло тяжёлыми тучами, засверкали молнии, а вся округа наполнилась грохотом, я понял, что без укрытия меня ждёт долгий заплыв и промокшая насквозь одежда. Шансы на выживание в таком случае опускались до нуля. Если бы я ещё что-то понимал в искусстве выживания, а не просто полагался на интуицию, запас провизии и удачу.

Пока искал укрытие, успел представить несколько картин собственной смерти в этой местности. Весьма чётко представлял, как мне будет тяжело передвигаться с набухшим от влаги рюкзаком, который, к сожалению, не имел достаточной непромокаемости.

Лесополоса, из которой я вышел, будто разрывалась песчаным обрывом. Значительная часть породы осела в этом месте, оголила корни деревьев и создала естественный склон. Поначалу я даже решил, что передо мною какая-то большая аномалия, и всерьёз обдумал, стоит ли туда соваться.