Он сделал паузу, и Хейс посмотрел на Шарки, но она не посмотрела в ответ. Она думала о том же, о чем и он. Он знал это.

– Ты помнишь подробности, Ники?
– спросила она.

– Подробности? Да. Да-да, я был здесь, на Востоке, когда привезли последних троих. Они все были сумасшедшими, безнадежно сумасшедшими. А главным здесь был... ты знаешь, о чем я говорю, Элейн? Замполитом был крупный украинец, которого никто не любил. Он поместил этих троих в отдельную камеру, велел мне накачать их успокоительными, чтобы они не беспокоили остальных.

– Ты сказал трое мужчин? Я думала, их было десять?

– Говорили, насколько я помню, там случился прилив безумия. Люди убивают друг друга и кончают жизнь самоубийством. Мы получали какие-то очень странные сообщения из Врадаз, а затем ничего. Три недели и ничего. Охранники поехали туда, вернулись с тремя и сказали, что все остальные мертвы. Я был одним из немногих, будучи медиком, которому разрешили видеть этих людей. Думаю, они пробыли у нас всего три дня, а потом их увезли. Это было печальное и трагическое дело. Изоляция... она может творить с людьми ужасные вещи.

– Эти сообщения... ты помнишь их?

– Да.

Еще одна долгая пауза, и Хейс почти представил, как он вытирает пот со лба.

– Безумные дела... люди там, они хотели уйти, сказали, что не могут там оставаться. Это были ученые, Элейн, и они были напуганы, как школьники, да? Несли чушь... шум и удары, удары и постукивания, фигуры, порхающие ночью... безумие, вот и все, что было.

Шарки закусила нижнюю губу.
– Доктору Гейтсу все это покажется интересным.

– Это была чушь, Элейн, обязательно скажи ему, что я не верил во все это!

– О, конечно нет, Ники, - Шарки посмотрела на циферблаты и светодиоды радио, снова включила микрофон, - эти трое мужчин... они что-нибудь сказали?

На этот раз молчание затянулось, гораздо дольше.
– Да, даже под успокоительными они не переставали говорить. Это все ерунда, Элейн. Глупые истории и все такое. Они бредили. Звуки в ночи, шум в стенах и на крышах... стуки в дверь, царапанье по окнам. Все в таком духе. Когда я был ребенком, был один разрушенный дом... но не важно. Эти люди бредили кошмарами и голосами в своих головах... по территории бродили странные фигуры, которые не были людьми... я полагаю, призраки, страшилы. Они говорили о дьяволах и монстрах, фигурах, проходивших сквозь стены. Это было ужасный дело.

Внезапно Колич прервал связь и, похоже, спешил это сделать. Может быть, его подслушивали, а может быть, воспоминания обо всем этом взволновали его. Тем не менее, он рассказал то, о чем его просили.

– Что ты об этом думаешь?
– спросил Хейс.

Шарки продолжала смотреть на радиоприемник. Она покачала головой.
– Николай - человек, который любит поговорить, Джимми. Но он был очень краток насчет этого. В любое другое время я бы проторчала здесь целый час, слушая его мнение по этому делу. Это не похоже на него.

– У меня такое чувство, что, возможно, он говорил о чем-то, чего не должен был говорить.

– У меня тоже.

– Но ты, насколько я понимаю, увидела там знакомую картину?

Она кивнула.

– Это похоже на то, что у нас... но хуже.

Она посмотрела ему в глаза, и Хейс увидел в них что-то вроде страха.

– Это то, что здесь произойдет, Джимми? Неужели мы все сойдем с ума и убьем друг друга?

– Я не знаю, но думаю, нам лучше что-нибудь сделать, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.

– Что?

Он тонко улыбнулся.
– О, я подумывал предложить тебе совершить небольшую воскресную поездку со мной. До места под названием Врадаз.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

КРЫЛАТЫЕ ДЬЯВОЛЫ

Эта последняя, безымянная вещь за хребтами безумия.

– Г.Ф. Лавкрафт

21

Час ноль.

Гандри и его люди так его не называли, но именно так на это смотрел Хейс. Криобот был запущен около двенадцати часов назад. Ему потребовалось почти восемь из них, чтобы растопить оставшиеся 100 футов ледяного купола над озером Вордог, а затем он упал в туманные черные воды озера далеко внизу. Гандри и его люди не спали уже более двадцати четырех часов, и Хейс не ожидал, что это произойдет в ближайшее время.

Все были на взводе.

Хейс встал около четырёх утра, потому что тоже был взволнован. Взволнован и, да, он опасался того, что они могли найти в этом древнем озере. Он занимался своей работой, время от времени заглядывая на буровую вышку, чтобы узнать, как идут дела. Судя по всему, Гандри и Паркс, геофизик проекта, были обеспокоены возможностью существования огромного метанового ледяного пузыря под шапкой. Они объяснили ему, что под большинством регионов вечной мерзлоты имеется большое количество метана.