— Умеет шить?

— Профессионально, шеф. Я вот тоже владею ниткой и иголкой. В армии мог кое-что к воротнику присобачить. И потом, дырки на носках пока еще никто не отменял.

— Жена тебе на что? — ловлю почти мгновенно испепеляющий серый дикий взгляд, поэтому тут же шепотом перед Ромкой извиняюсь. — Извини.

— Проехали! — в знак прощения прикрывает веки, извинительно моргая. — У нее по швейному делу пятерки были, Котенька. Молодое дарование, начинающий испанский Пако… Или как там его звали?

Без понятия.

— Каждый выпускник таких заведений обладает начальной профессией. Государство кормит до восемнадцати, а после, поддав под зад, выталкивает в жестокий мир. Правда, каждая сирота получает в наследство, как подарок, от бюрократов и фискалов однокомнатное жилье в новостройках, которые растут, как грибы после дождя, за счет выделенных ежегодно на подобное гигантских средств. Но квартиру она продала, забегая наперед, сообщаю. Ты папку-то смотреть будешь или заслушался моим тенорком, Котяня?

— Ромыч, прекрати! — грубо вскрикиваю. Вот так неоднозначно остро реагирую на собственное имя.

— Фролову ты подобное разрешаешь.

— Ему можно. Сам посуди, что с шалопутного взять? — подмигиваю и неспешно отклоняюсь на высокую кожаную спинку кресла. — Не ревнуй, Юрьев. Тебе не идет. Уж больно ты самостоятельный и отчужденный.

Чему я, собственно говоря, удивляюсь? Ромка не болтлив. Он неразговорчив не из-за того, что не владеет языком и не способен пару слов связать в предложение. У него непростой характер и такая же судьба. Юридическое образование и двенадцать лет, с учетом армии, конечно, службы во «внутренних делах». Он родился с неподвижным языком, зато с таинственной внешностью и талантом исполнителя сверхсекретных поручений. Когда Юрьев ушел из органов — по беспределу, связанному с личным делом, — то появился здесь и сразу получил должность начальника отдела, занимающегося выяснением непростых обстоятельств, вынуждающих людей действовать зачастую аффективно и неэффективно. Мы через многое с ним прошли, но остались хорошими друзьями. Юрьев подхватит, если что! С этим человеком я бы отправился и в джунгли, и на Северный полюс, предварительно посетив гостеприимный Южный, и в рай, и в ад. Но вот с женой ему, увы, не повезло.

— У нее есть дополнительное образование. По крайней мере, со мной охотно поделились копиями сертификатов, которыми эта Ступина при желании может оклеить, например, твой туалет, Котян.

— Ромыч, не язви! Писюша этим дышит, а ты…

— Прости, — громко выдыхает и медленно, почти жеманно, прикрывает веки.

— Что жена?

— Поторопился. Нет, не надо, босс, — отрицательно мотает головой. — Мы ведь не разговариваем в этом кабинете о личном. Забыл?

— Пусть возвращается на место, которое навсегда ее. Я могу стукнуть кулаком, мусорок, и она…

— Короче! — он выставляет струною вытянутый указательный палец, почти приказывая мне молчать. — Кройка и шитье, а также дизайн, моделирование, ручная вышивка и тому подобная мутотень у этой девушки с отметкой «отлично» и припиской «я всегда готова». Не удивлюсь, если у нее есть собственное ателье или…

Она негласно зарабатывает тем, что обшивает богатенькую шушеру? За ту неделю, что мы с ней соседствуем, я наблюдал, как девица что-то постоянно перекладывает, после возится, низко склонившись над подтянутыми почти до подбородка коленями, напевая, комбинирует, а один раз даже слышал, как стрекотала швейная машинка. Охренеть тогда! Я, значит, не ошибся, а она где-то все это прячет. Где клад зарыла, крыса с рыжими бровями?

— Что по местам работы?

— Кафе «Буклет», посудомойка. Больше никаких сведений. Но это было до декрета, естественно. У нее есть сын, о котором сведений ни один ЗАГС не предоставил. Есть выписка из роддома, где мальчик появился на свет пятого апреля этого года. Мелкий парень, еще нет и полугода. Короче, готов поспорить, что он не зарегистрирован, а она напрашивается на новый дом малютки, только для собственного ребенка. Там… Ее вполне можно лишить прав за халатное исполнение своих обязанностей. Если нажать на нужные кнопки и подтянуть надыбанный, как угодно, компромат, то Ступина, девица без роду и племени, и, я уверен, без покровителя, пойдет лесом, возможно пешим ходом, если не влетит на срок за уклонение от…

— Хватит! — с чего-то завожусь и сильно раздуваю ноздри. — Дальше сам.

— Отлично! Значит, я на курилку, — оперевшись на полукруглые подлокотники, Юрьев привстает с насиженного места.

— Составить компанию? — слежу за тем, что он делает. — Слышишь?

— М? — вполоборота отвечает.

— Эту проблему с ребенком нужно будет решить, — не моргая, сообщаю, а после, затаив дыхание, ожидаю, что ответит рассудительный Роман.

— Мне?

— Мне! — сглотнув, перехожу внезапно на странный, очень дикий шепот. — Не хотелось бы…

— Возьмемся, но заплатить придется, Костя. Это не игрушка в детском супермаркете. Это живой человек, о котором никто не знает. Кстати, мамаша не получала выплат на ребенка. Еще бы! Пф! Не помню, чтобы в документах была приведена справка об умственной отсталости этой женщины, но что-то, по всей видимости, в этом направлении есть. Помнишь, я говорил про избегание системы?

— Да.

— Это вот оно. Я тут покумекал и пришел к выводу, что она прячет сына от всех этих органов. Век двадцать первый, а ситуации в тех детских заведениях ни капельки не изменились со времен, скажем, например, Гюго. Работные дома и борьба за выживание. Детвора зла по своей природе. Кто знает, как ее там обижали, раз она до сих пор не доверяет чинушам в черных пиджаках с золотым рублем в кармане. Я за свою прежнюю деятельность много повидал таких людей, которые из-за своего анамнеза творили откровенную дичь. Но похер, а вот последствия для нее, считаю, будут не к месту и не по весу, учитывая дырки в кошельке.