— Зачем ты забрал нас из гостиницы?

— То есть теперь я отвечаю на поставленный вопрос? Ты не много ли себе позволяешь?

— Мне от тебя ничего не нужно.

— Не складывается, — демонстративно зло хихикаю. — Ты навестила меня, но тут же заявляешь, что ни в чем не нуждаешься…

— Я всего добьюсь. Мне нужно время.

— Двенадцать месяцев, по всей видимости, не хватило?

Девчонка вздрагивает и за парочку стремительных по направлению ко мне шагов оказывается в точности перед моим носом своей определенно злой и агрессивной, источающей гнев, ярость, ненависть фигурой.

— Не хватило! — ощерившись, хрипит.

— План с фактом не совпал?

— Я отработаю все, что ты на сына потратишь, — зубов не расцепляя, дребезжит.

— Спокойно, девочка.

Ведь я спокоен! Хотя мой крепко стиснутый кулак считает, по всей видимости, чуточку иначе.

— Отвлечемся?

— Что? — стихает буря, а вздернутые плечи опускаются и принимают положение параллельно полу.

— Где твоя семья?

— У меня нет семьи.

— Родители?

— Их нет.

— Умерли?

— Какая разница?

— Стоп-стоп! — смелею и обхватываю женские подрагивающие плечи. — Замерзла?

— Спать хочу, — отворачивает от меня лицо.

— Ася? — слежу за ней, заглядывая ей в глаза. — Не нужно так делать. Ты ведь не права.

— Я знаю, — шепчет, прикрыв глаза.

— Ты не вчера узнала, что находишься в положении. Значит, умышленно молчала. Ладно! Считаешь, что имела на это право? Я согласен. Пусть будет так. Потом ты родила. Опять ни черта не рассказала? Не посчитала нужным. Отлично. Ты обижена, а я опять готов смириться. Сейчас…

— У меня закончились деньги, — шипит, не глядя на меня.

— Я не миллионер, Мальвина. Купюры не рисую. Ты рассчитываешь на наследство?

— Помоги, — шепчет, как будто бы в отчаянии с тяжелым вздохом добавляя, — пожалуйста.

— Мне не нужен ребенок.

А уж тем более чужой!

Обратившись ко мне лицом, девица звонко вскрикивает:

— Он твой, Костя! — и даже заверение грозно добавляет. — Я клянусь.

Не надо…

Не надо…

Ой, не надо…

Живо! Ярко! Помню! Плавал!

До сих пор вот здесь болит…

— Будет экспертиза ДНК, — убираю с женских плеч ладони. — Я хочу увидеть цифры, а потом будем решать, как стоит поступить.

— Я ведь не прошу у тебя взаймы.

— Взаймы дать проще, Ася. Юридически, по правилам. Расписка, деньги, срок, условия.

— Я отработаю.

— Ты слышишь, как это странно со стороны звучит? Я ведь жесткий работодатель. Ты не выдержишь. К тому же я привык иметь дело с мужчинами в рабочих комбинезонах. Какая работа? И потом…

— Господи! — всплеснув руками, закрывает узкими ладонями свое лицо.

— Иди спать. На завтра ты записана на прием к врачу, — последний факт как бы между делом сообщаю.

— Что? — отнимает руки от себя. — Что ты сказал?

— Сюрпризы не люблю, синеглазка, — надменно отвечаю. — Поедем в клинику. Это не обсуждается.

— Сюрпризы? Что это означает? Считаешь, что я на голову больная?

Это тоже не мешало бы проверить.

— Здесь, — перебираю собравшуюся ткань на ее животе. — Здесь могут быть секреты. Шкатулка с музыкальным сопровождением.

— Прекрати! — отскакивает от меня. — Здесь ничего не болит и я не беременна. Хватит с меня!

Лишними ведь не будут предусмотрительность и простая подстраховка. Кроме того, я заметил, что помимо очевидных болевых приступов в груди, она периодически обнимает себя чуть ниже талии, словно что-то прячет или так себя от боли спасает. Уверен, что авторитетный вывод будет как нельзя нам кстати.

— Педиатр приедет с утра, а потом…

— Как, как, как… — захлебывается словами, подбирая нужный грубый, судя по бешеной экспрессии, эпитет.

— Такие сравнения неуместны! — поворачиваюсь к ней спиной. — Спать будешь в комнате вместе с сыном. Все. Иди, пожалуйста.

— Его имя Тимофей.

Да как угодно!

— Спокойной ночи! — без нервов ей желаю.

Обиделась? Считает, что права? Как по мне, невежливо не отвечать на доброжелательные слова…

«Доброй ночи! Прошу прощения за слишком позднее сообщение. Но…» — пока обдумываю, что там дальше после «но», случайно нажимаю «ввод» и отправляю сообщение педиатру, чьи координаты мне любезно сообщил Сашок.