— Не был бы так крут, не получил бы счастья. А что? Так ей и сказал: «Или будешь Куприянова, или девичья фамилия — Коробок, прикиньте, ребзя! — на весь твой долгий холостяцкий срок». Станет чей-нибудь женой, как сразу же, незамедлительно, ощутит все прелести вдовства, так и не испытав свой долгожданный с парнем кайф, — гордо заявляет Николай, выпуская в сторону ядовитый сигаретный дым.

Не думал, что у простодырого Николки такой основательный подход к супружеской жизни. Вроде милый и душевный мужичок, но, по всей видимости, ни хрена себе ревнивый, слишком заводной громила.

— А у невесты-то хоть спросил согласия? — спецом подзуживаю трепача. — Отдает самодурством, мил человек. Или так, или эшафот без права выбрать палача. Чай не Средние века! Дама имеет право выбрать защитника, например, и отомстить тому, кто посягает на ее свободу и волеизъявление.

— Ха! Обижаешь. Если память мне не изменяет, я в пятилетнем возрасте, как только увидел эту королеву, представился ее родителям и подарил…

— Основательно попахивающую дерьмецом маленькую свечку волчьей ягоды, — заканчивает Майя, подкатив глаза. — На что ему хватило тополиных денег, то и вручил, высоко задрав свой нос. Хватит, Коля. Ты утомил людей.

— Волчья ягода? — внезапно оживляется Цыпленок. — Мы тоже так играли в детстве. Срывали все, что плохо росло: акация, медуница, мальвы, например. Очень красивые цветы, между прочим. Костя?

Не знаю. У меня другие были предпочтения. Пещеры, гроты, топляки, диковинные раковины, в которых оглушающим накатом орало море, и, конечно, прыжки в пучину с того обрыва, на котором я жил с отцом и большой овчаркой, лучшим другом и поводырем. Кажется, Боцман? Штурман? Генерал-майор? Так ведь эту псину звали? Или Сильвер? Или Шкипер? Или:

— Ась? — шепчу ей в ухо. — Помоги.

— Что? — настораживается, обратив ко мне лицо.

— Вылетело из башки. Смешно. Видимо, старость. Как называют этих, которые в плен судна берут, они еще клады на островах закапывают, прячут в сундуках награбленное и много пьют? Крутится на языке, а выдавить не получается, — заправив ей за ухо выбившийся волос, задаю вопрос. — Устала, Цыпа?

— Пираты. Нет, не устала. Не мешай…

Точно! Аллилуйя! Вот я чугунная башка. Тот грозный зверь для чужаков и проходящих мимо, но внимательный слушатель и почитатель моего отца, отзывался на короткое «Пират».

— Тоненькие ножки, ситцевое платье, намазанные зеленкой локотки и конопатый нос. Ах, да! Еще пластинка на зубах. Две! Черт бы меня подрал, их точно было две, а нижняя, кажется, спадала, когда Майка цокала языком и выталкивала эту бяку, например, на игровой стол. Харк! И на тебе, получайте детскую вставную челюсть на картонном поле, где юным монополистам предлагалось лакомую фирму приобрести за бумажные купюры. Моя Майя — такой, знаете, лоскутный человечек, который только то и делал, что привлекал к себе внимание. И скажите, дорогие, как тут не влюбиться? Ведь столько шарма даром пропадает, — подмигнув мне, переводит взгляд на прижавшуюся и сидящую передо мной Асю. — Как вспомню, так вздрогну. Майя основательно потрепала нервы. Знаешь, она ведь жутко бесила и до трясучки раздражала своим зазнайством. Я…

— Хватит! — толкнув его в плечо, шипит жена.

— А сейчас у нас семья и маленький сынишка. Я за них любого порву.

— Да замолчи ты. Разошелся, будто это кому-то интересно. Это даже невежливо: все о себе, да о себе. Дай другим вставить слово. Коля, я говорю серьезно, перестань!

— Очень-очень интересно! — оживляется жена. — Продолжайте, пожалуйста, Николай. Я правильно понимаю, что с Майей Вы были знакомы еще с детства?

— Угу, — кивком согласие подтверждает, вставляя в губы для очередной затяжки слабо тлеющую сигарету. — Мы, скажем так, соседи по горшку, потом сожители по парте, а после средней школы наши дорожки, конечно, разошлись. Я окончил институт, электротехнический факультет, специальность «Электрические сети и системы», а Майя шесть лет — и это без интернатуры — усиленно штудировала патанатомию и готовилась резать людей, чтобы оказывать им неотложную помощь. Она детский хирург. Между прочим, преуспевающий, пока…

— Я не работаю. Декрет и вот этот вот болтун — все, что в жизни мне осталось, — его жена бормочет, укладывая голову на мужнее плечо. — Им это неинтересно, неужели не понимаешь? Ребята, а как вы познакомились? Сколько встречались? Хоть что-нибудь расскажите. А то соседствуем, занимаем сахар-соль, но тесно незнакомы. Мир стал очень злым, откровенно говоря.

— Почему? — мой черед таращиться, изображая лупоглазого незнайку.

— Сколько рядом живем, Костя? — прикрыв правый глаз, Майя задает простой вопрос.

— Не считал, — ей моментально отвечаю.

— Во-о-о-от! О чем я и говорю! Ася расскажите о себе, пожалуйста. Ей-богу, мне стыдно стучаться в ваши двери, выпрашивая очередную спичку, потом сухо говорить «спасибо» и клясться, что «при удобном случае верну».

— Что рассказать? — запрокинув голову, Цыпленок обращается ко мне.

— Не знаю, — пожав плечами, отвечаю, сильнее стягиваю руки, усиливая под женской грудью свой захват. — Что пожелаешь. Секретов нет. Задавайте вопросы, ребята. Постараемся ответить честно, но, конечно, по возможности.