Бейнбридж снова улыбнулся Джей Ар, но по его пухлым щекам катились слезы, а губы дрожали.

– Я не могу сейчас помочь даже самому себе, - прошептал он.
– И не уверен, что хочу этого. Я оплакиваю смерть, мистер Хаскелл. Смерть моей веры. Моей веры. Всего, ради чего я работал. Так что...
– Он встал с бутылкой в одной руке и чашкой в другой.
– Если вы не возражаете, я хотел бы остаться один на один со своей печалью.
– Преподобный начал выходить из кухни, разбрасывая ногами осколки стекла.
– Я бы показал вам дверь, но не уверен, что смогу найти ее сам.
– Он прошел в гостиную и упал на диван, едва не выронив бутылку.

Джей Ар решил сдаться: он понял, что Джеймс Бейнбридж ему не поможет. Накинув пальто и направляясь к двери, он услышал, как преподобный пробормотал:

– Удачи вам, мистер Хаскелл.
– Затем, усмехнувшись, Бейнбридж добавил, - Я буду молиться за вас...

Через час после ухода Джей Ар Хаскелла преподобный проснулся от зловещего шевеления в животе. Сглотнув, он поднялся с дивана и зашатался по коридору, перемещаясь от стены к стене и пытаясь удержать содержимое желудка. В двух дверях от ванной шевеление переросло в порыв, и он упал на колени, его вырвало.

Блевотина покрывала переднюю часть его халата и капала на ковер, забрызгивая руки и кисти, стекая по подбородку. Стоя на коленях на полу, проповедник подождал, пока к нему вернутся силы, а затем, прихрамывая, пошел в ванную, держась за стену. Он снял халат, бросил его в ванну и умылся.

Преподобный Бейнбридж уставился на грязного, дрожащего, небритого незнакомца в зеркале. Голый, если не считать заскорузлых испачканных трусов – "Когда я менял их в последний раз?" - задумался он, - его тело выглядело костлявым и хрупким. На правом бедре красовался огромный темно-фиолетовый синяк; он понятия не имел, как его получил.

Брызнув на лицо холодной водой, он слабым голосом прошептал:

– Что же я делаю?

Он осторожно принял горячий душ и, стоя под струями, воспроизвел в голове свой разговор с Джей Ар Хаскеллом, вспомнив, что говорил ему о том, как бросил пить и усердно работал над созданием "Молодежи Голгофы". Он поднял лицо к воде и ворчливо сказал себе:

– Если я мог то сделать, то смогу и это.

Обсохнув, Бейнбридж голым прошел в спальню и начал рыться в шкафу в поисках чистой одежды. Он как раз надевал рубашку, когда услышал знакомый скребущий звук в стене над кроватью. Преподобный обернулся и на секунду уставился на стену, на мгновение испугавшись, а затем, пылая от гнева, прорычал:

– Присматриваешь за мной, да? Нравится то, что видишь?

Пока он одевался, шуршание продолжалось, затем Бейнбридж подошел к кровати, сел и снял трубку телефона. Набрав справочную службу, он попросил дать номер Джей Ар Хаскелла. Набирая полученный номер, ему казалось уместным помолиться о силе, о наставничестве. Но вместо этого преподобный пробормотал:

– Никогда не думал, что скажу это, но если Ты все-таки где-то там, - он поднял глаза к потолку, - то Ты мне больше не нужен.

– Алло?

– Да, мистер Хаскелл? Это преподобный Бейнбридж. Я звоню, потому что я...

– Да?

– Ну, я не знаю, много ли я смогу. В таком состоянии, я имею в виду. Но я хочу помочь вам...

26.

Сестра Брэда Бекки и ее муж Нил жили в маленькой квартирке с протекающей крышей на Картрайт-авеню в Северном Голливуде. Бекки было двадцать, она была слегка полноватой брюнеткой с кривыми зубами и татуировкой в виде кровоточащего сердца на левом плече.

Когда Брэд и Джефф вошли в квартиру, Бекки поспешила из кухни, улыбаясь, с распростертыми руками, с огромной грудью, свободно подпрыгивающей под просторным топом на бретельках, и тепло обняла Брэда.

– С семнадцатилетнем, братишка, - сказала она, целуя его в щеку.
– Кто твой друг?

Брэд представил Джеффа, затем Бекки обняла каждого из них и быстро повела на кухню.

– Кто еще придет?
– спросила она.

– Ник, Кит, Джейсон и, возможно, Роб из Санта-Моники, но, скорее всего, нет.

– Надеюсь, они поторопятся, - произнесла Бекки. На кухне было темно, если не считать свечей на праздничном торте и тлеющего косяка в пепельнице на стойке. В квартире пахло марихуаной и кошачьим пометом. Бекки открыла холодильник и спросила, - Пива?

Оба парня кивнули, и она протянула каждому по банке.

Пиво оказалось ледяным, и Джефф тихо вздохнул от удовольствия, сделав глоток.

Он подумывал отказаться от участия в вечеринке Брэда в тот вечер, но после того как мать ушла и Джефф остался один в квартире, он начал замечать звуки, которых не замечал днем. Его мысли вернулись к Мэллори...