Майор не мог в это поверить.

— Ты его обыскала? — спросил он.

Ми-Ча покачала головой. Что за глупый вопрос! Артем телепортировался в ту секунду, когда Пангайя перенесла тело Бабу из Колманскопа. Артем осторожно сунул пальцы в карманы куртки мертвого полицейского, ничего не нашел, проверил — с тем же результатом — один карман брюк и повернул тело на бок, чтобы посмотреть в задних карманах.

Несколько листков бумаги.

Майору захотелось обнять старого товарища, словно тот был жив и снова разыграл их. Акинис развернул находку, Ми-Ча подошла ближе, Пангайя следила за их действиями. Три листа были разрисованы и надписаны рукой Виктора Каппа.

— Ты уже видел что-нибудь подобное? — спросила кореянка, изучая красные линии, кривые цвeта охры, синие и зеленые участки равнин.

— Это карты, — ответил Артем. — Старые карты.

Первая, почти целиком синяя, изображала атолл Тетаману. Хан нарисовал точный маршрут по морю, максимально короткий, но учитывавший обход множества рифов в лагуне.

Вторая — белая с голубыми изгибами — обозначала ледники Кашмира. Гульмаргская канатная дорога была прочерчена черной прямой. Капп обвел ее в красный кружок и нарисовал точный путь до отеля, маленького черного квадратика.

Артем развернул третью карту.

И от изумления едва не выронил ее.

Она была зеленой, с несколькими темными кружками. Горы и утесы в джунглях, одна гора тоже обведена красным.

Гора Поупа.

Ближайшее к ней название подчеркнуто.

Монастырь Таунг Калат.

Здесь!

Галилео Немрод смотрел на карту бирманских джунглей и не верил своим глазам. Он касался пальцем красного кружка, нарисованного фломастером, и бормотал в бороду нечто неразборчивое.

Артем доложил Немроду, как только развернул последний лист:

— У нас проблема, президент…

Галилео судорожно размышлял, то и дело сжимая пальцы в кулак, словно не мог решиться смять лист и выбросить в телепортер мусора. Появившись минуту назад в храме, он даже не посмотрел на лежащего на полу Бабу. Для него, защитника десяти миллиардов землян, один погибший полицейский не имел никакого значения.

Так думал Артем, пока президент не подошел к Пангайе. Он так нежно положил руку на плечо дочери, что майор осознал: одна смерть станет трагедией для Немрода — если погибнет его дочь!

Президент, безусловно, понимал, что означает эта карта. Виктор Капп собирается на гору Поупа, в третий пункт назначения после деревни немецких пенсионеров и отеля Тане Прао. Что сильнее всего пугало политика?

Взлом террористом компьютерного ядра базы данных «Пангайи» или похищение дочери?

Президент наклонился, чтобы Пангайя могла уткнуть лицо ему в грудь, слегка повернув кресло. Ревнивый Манкинг, не посмев напасть на старика, метнулся на другой конец зала, подпрыгнул и уцепился за позолоченную корону статуи Тагьямина. Кот, устроившийся на левой ладони ната Минтары, [38] презрительно сощурился и отвернулся.

Немрод проанализировал ситуацию и наконец обвел взглядом тело Бабу, песок, статуи бирманских Великих натов, обезьянку и кота, капитана Ми-Ча и остановился на Артеме. В нем сейчас не было ничего от «всемирного деда», выступающего перед согражданами, он был в образе жесткого и непримиримого политика.

— Вы и ваши люди все еще отстаете от преступника, майор Акинис, и это становится более чем тревожным. У вас есть этот журналист-диссидент Лилио де Кастро, который забрал из дома Тане Прао всего-то несколько сотен незаконных телепортеров, чтобы передать их горстке террористов, причем самых опасных на планете, а вы его упустили. Действуйте же! Действуйте, майор! Не будь ситуация столь драматичной, я назвал бы ее смешной. Я о том, что вы не задержали убийцу, этого Каппа — или Хана, если вам угодно, — ни на склоне Гималаев, ни перед логовом Тане Прао, хотя с вами работала команда из тридцати опытнейших агентов. Не допусти вы непростительного промаха, майор, ваш коллега был бы сейчас жив. А мы не приходили бы в ужас от одной только мысли, что мозгу этой планеты, гарантирующему каждому свободу перемещений, грозит уничтожение.

Артем покорно слушал упреки Немрода. Он и правда мог бы спасти Бабу. Он…

— Президент, — неожиданно произнесла Ми-Ча, — президент, лейтенант Бабу Диоп погиб, добывая эту карту. Он вычислил убийцу. В одиночку. Он точно определил его метод действий и следующую цель. Он погиб как герой, и никто никогда не делал больше для защиты человечества. Он отдал жизнь, и вы, конечно же, понимаете, что майор Акинис, все его люди и я тоже готовы отдать наши жизни.

Немрод окинул юную кореянку восхищенным взглядом и выпрямился, не заметив, что дочь за его спиной улыбается дерзости новой подруги.

— У нас будет время отдать почести павшим, капитан Ким. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. — Галилео погладил бороду. — Но вы и сами знаете, что награды раздают после войны. Буду с вами предельно откровенен, майор Акинис: в этот самый момент сотни политических заключенных получили незарегистрированные телепортеры и наверняка готовят беспрецедентный теракт. У вас есть все полномочия, чтобы арестовать их. — Президент сделал шаг, встав точно между Ми-Ча и Пангайей. — Капитан Ким, похоже, моя дочь полностью вам доверяет. Это бесценно и случается крайне редко. Мы, конечно же, усилим меры безопасности вокруг горы Поупа, зону закроют для любой телепортации на десятки километров вокруг, каждую антенну защитят, тысячи людей станут наблюдать за храмом. Никто, даже Виктор Капп, не проникнет в сердце «Пангайи». Вы же останетесь в этом помещении, чтобы обеспечить безопасность моей дочери — на случай, пусть даже невероятный, если преступник все-таки сумеет проникнуть сюда.