Ага. Это и был тот самый скрипичный ключ, который азиат начертил на моем пузе в начале и конце своей дикой эскапады. Вернее, на пузе бедного Сердюкова.

Sei He Ki

Символ реики-до, используемый для раскрытия иных измерений, гармонизации и эмоционального...

Понятно. Другие измерения, дальше можно не читать. Я перешел к следующему

Hon Sha Ze Sho Nen

Символ реики-до, используемый для дистанционных воздействий, в том числе на прошлое и будущее. Смысл может быть примерно передан как «Ни прошлого, ни настоящего, ни будущего».

Я повернулся к Ломасу.

– Там были еще два символа. На боках.

– Да, – сказал Ломас. – Но мы их не разобрали, потому что он слишком быстро крутил палочкой.

– В чем был смысл процедуры?

– «Калинка» не делится ни с кем своими планами. Но мы примерно понимаем ее намерения.

– И какие же они?

– Нейросеть решила подделать и записать посмертный био-импульс Шарабан-Мухлюева. Тот самый, о котором идет речь в тексте запрещенной главы.

– Что такое «био-импульс»? – спросил я.

– Помните, там было: «И теперь я думаю – если однажды, уже освободясь от тела, я задержусь на границе вечности, не вырвется ли вдруг из центра моего естества это: Ma Chienne Andalouse...»

– Еще бы, – сказал я. – Из-за этого японского бандита наизусть выучил. Только Шарабан-Мухлюев и так давно освободился от тела. У него пятый таер. Как у матери Люцилии.

– Я в курсе, – ответил Ломас. – Но мы не сможем использовать его мозг.

– Почему?

– Он не наш оперативник. А сердоболы к своему классику и близко нас не подпустят.

– Тогда я вообще ничего не понимаю.

Ломас довольно улыбнулся.

– Чем меньше вы будете понимать, Маркус, тем лучше.

– Почему вы так решили?

– Это не я решил, – ответил Ломас, – а «Калинка». Но кое-что я вам все-таки объясню. Представьте, что Шарабан-Мухлюев умирает, желая воссоединиться со своей поруганной любовью. Из центра его естества вырывается описанный в книге клич... Когда он позовет свою андалузскую сучку из вечности, это будет не звуковая волна. И не мышечная судорога – тело уже окоченело. Как вы думаете, что это за сигнал?

– Электрический импульс мозга?

– Да, конечно. Но не только.

– А что еще?

– Мастер реики-до сказал бы, что это последняя проекция всей жизненной энергии.

– Последняя проекция?

– Мистики верили, что информационно-энергетический импульс, излучаемый человеком перед смертью, может быть очень мощным. Но называть его электрическим не вполне правильно. Обычные научные приборы не способны его зафиксировать. Речь идет об энергии Ки. Именно ею пользуются адепты реики-до.

– Корпорация понимает природу такого сигнала?

– Не вполне, – сказал Ломас. – Эта энергия воспринимается только медиумами. Дядя Ода – один из них.

– Вы в это верите?

– Мои взгляды не важны. Главное, что в эту энергию верит нейросеть «Калинка». Точнее выражаясь, не верит, а рассматривает как реальную и регулярно пользуется ею в своих многоходовках. Успешно пользуется. Этот дальневосточный бандит с палочками сейчас фактически безвыездно живет в Москве на сердобольских подрядах, и привезти его на место удалось всего за четверть часа. Процедура в подвале нужна была для того, чтобы мы, так сказать, записали фальшивый зов сердобольского классика на биологический носитель. Можно сказать, взвели гранату.

– Хорошо, – сказал я. – Хорошо. Пытаюсь понять еще раз. Итак, «Калинка» подделала и зафиксировала предсмертный любовный клич Шарабан-Мухлюева, зовущего из бесконечности свою андалузскую сучку. А на каком именно носителе его записали?

– На вас, – ответил Ломас и поглядел мне в глаза.

От этого взгляда у меня засосало под ложечкой.

– На мне? На меня?

Ломас кивнул, и я понял, что он не шутит.

– Почему? Неужели нельзя было на Сердюкова? Или на этих жандармских унтерш?