Считается, что духовно-сакральная функция ветрогенезиса зависит от точного соблюдения угла Лукина. По мнению внутрисистемных критиков, это является сознательно культивируемым суеверием, дискредитирующим нацидею ради создания синекур для родни правящей элиты (см. Институт Лукина, Высшее дизайн-бюро и т. д.).

Разговоры об избыточности угла Лукина в национальном ветродискурсе и бюджете (на охрану редукторных башен в ветроколониях уходят значительные средства) пресекаются сердобольскими властями в зародыше, и публичные критики этой концепции нередко отправляются сами крутить педали на пять-десять лет.

Институт Лукина – главная философская институция Доброго Государства, проводящая изыскания в области автономной философии, Крути и ветрогенезиса. Официально отвечает за национальную идею и большой нарратив. Работы и исследования, проводящиеся институтом, как правило, засекречены и доступны только низшему кругу баночных сердоболов.

Критики утверждают, что Институт Лукина создан главным образом для трудоустройства родни баночных сердоболов – и работа в нем является промежуточной ступенью перед получением первого баночного таера «за особые заслуги» с оплатой из сердобольского бюджета (см. также Высшее дизайн-бюро). По многочисленным свидетельствам, секретные публикации Института Лукина сочиняет нейросеть.

Критики иронически называют учения, вырабатываемые в недрах института, «суслософией» и «суслословием» (по имени советского идеолога Суслова, многолетняя деятельность которого по «воспитанию трудящихся» сформировала у людей такое омерзение к официальной идеологии и единственно разрешенной культуре, что привела к крушению СССР).

Сама идея, что тронутые маразмом генералы, пожилые казнокрады, паркетные политтехнологи, левые во многих смыслах философы и какие-то приблудные болтуны из телестудии способны симфоническим усилием своего коллективного разума породить для меня Великую Цель, которой мне, значит, не хватало все эти годы, является до того странной, что отнюдь не сразу начинаешь видеть в ней особую русскую красоту – мистическую и дивную. Тайна эта, как говорил Тютчев, откроется только верящему сердцу... (Г. А. Шарабан-Мухлюев)

Главной общественно-значимой функцией института является вычисление угла Лукина, играющего важную роль в общественной жизни и пенитенциарной практике. Угол Лукина вычисляется на основе таблиц Лукина, соотносящих памятные события родной истории, текущие погодные условия, духовное состояние ноосферы (измеряемое по секретной методике) и данные о положении планет. Точная формула, по которой рассчитывается угол Лукина, засекречена.

Все-таки полезная вещь эта мгновенная справка. Когда я вернулся в реальность и время опять тронулось, на велодроме все было так же, как секунду назад. Но теперь я понимал каждое слово.

– Угол Лукина – самое святое, – кивнул Сердюков. – Формально так. Важнейший идеологический конструкт. Но я не уверен, что этот угол реально кого-то заботит. Если строго между нами.

– Поэтому я про него и вспомнил, начальник. Я братве скажу, что мы крутить выйдем, если угол Лукина поменяют на угол Кукера.

Сердюков засмеялся.

– А что такое угол Кукера?

– Мы его вычислим специально.

– Как?

– Я придумал уже.

Сердюков хмыкнул и потер подбородок.

– Ты шутишь, нет? Болтать мы что хочешь можем, но угол Лукина в Москве отдельный институт считает... Это же государственное дело.

– Вот именно, – ответил Кукер. – А мы на него с зоны возьмем и поссым.

– Да меня за одно такое предложение самого крутить отправят, – сказал Сердюков.

– Поговори с Тоней, начальник. Что-то мне подсказывает, что она заинтересуется.

– Почему ты так считаешь?

– Ей для отчета надо, чтобы педали крутили. Ее начальству особенно. А какой там будет угол, это дело десятое.

Сердюков хотел уточнить, что именно Кукеру известно про майнинг на ветробашнях – но осекся. Некоторых вещей лучше не обсуждать вслух.

– Думаешь, братва согласится?

– А то.

– Почему?

Кукер по-блатному осклабился.

– Да ты не понимаешь, что ли? Угол Лукина вся Москва считает. Выйти крутить, когда он на шкале выставлен – это все равно как под куму лечь. А если ветробашню развернуть на угол Кукера, да так, чтобы братва об этом знала, совсем другое дело. Мы тогда с каждым оборотом педалей будем кумчасть петушить. По всем понятиям.

– А как ты этот угол Кукера высчитывать будешь?

– Смотри, – сказал Кукер, – у любой буквы есть порядковый номер. А – первая, Б – вторая и так далее.

– Ну?

– В круге триста шестьдесят градусов. Если сделать, например, угол четыреста градусов, это будет триста шестьдесят градусов плюс сорок. То же самое, что сорок, да?

– Вроде да.

– Дальше так. Я буду раз в неделю писать петушиный прогон. Вместе с братвой. Номера всех букв сложим в сумму и получим какое-то большое число. Потом вычтем из него триста шестьдесят. Ну, полный круг. Сколько насчитаем полных кругов, столько вычтем. А то, что остается – вот это и будет угол Кукера.