Дети…

Рита уже столько раз спрашивала можно ли нам переехать в Питер. Ясно, что это нельзя воспринимать слишком серьёзно. И у неё, и у Никиты вся жизнь в Москве.

И у меня.

Телевидение. Экскурсии. Я только-только закончила проработку того самого маршрута. Дороги влюблённых. Сама бы с удовольствием проводила группы по этим местам, рассказывала, рассказывала…

Потом, у меня еще и родители, мама и папа. Они не молодеют и им нужна поддержка.

Бросить всё и уехать в Питер?

Я не знаю почему, но всё моё существо в этот момент вопит радостное – да.

Да. Да. Да.

Просто скажи «да», все проблемы потом.

Так можно в двадцать лет. Даже в тридцать. Когда тебе почти сорок всё простое автоматически становится сложным. Или наоборот?

Не знаю.

– Я люблю тебя, Арс.

Может, это не тот ответ, который он хотел услышать, но это то, что я хочу сказать.

– Это значит – да?

Это значит я люблю его.

– Мила.

– Да.

Наверное, это правильно? И решать всё мы будем потом, а пока…

– Да?

– Да.

– Мила…

– Да, да, да…

– Я тебя люблю.

Наверное, это очень банально, да? Но, честно скажу, когда ты влюблён, и когда всё не просто любая банальность перестаёт быть банальностью.

И вообще… плевать на всё. На все условности.

Хочется просто быть.

Быть вместе.

Рядом.

– Как… как твоя жена?

Не могу не спросить, потому что мне эта девочка показалась симпатичной. И мне искренне её жаль. Не её ошибка в том, что она выбрала не того мужчину.

И кто я такая, чтобы судить?

– Она… живёт. Растит сына. Сейчас собирается поступать в аспирантуру, будет работать в компании отца. Я ей помогаю и буду помогать.

Я понимаю. И я не буду ревновать.

Я просто хочу любить.

Как перевернулась моя жизнь! Говорят, на сто восемьдесят градусов, да? Но нет, моя совершила оборот на триста шестьдесят, потому что я вернулась к себе.

Вернулась к себе изначальной, наверное, той, которой была и хотела бы быть.

Собой, уважающей себя, достойной любви.

Такой, какой я была, наверное, в точке отправления.

Там на колоннаде Исаакия в восемнадцать лет.

Что меня изменило, что изменило мою жизнь? Почему я стала другой? Почему позволила мужу так со мной поступить?

Я не знаю. Ответа нет. Так получилось. Так сложилось. Вот и всё.

Никто не виноват.

Можно было исправить? Как исправить судьбу?

Теплые большие руки обнимают, прижимая к себе.

Мы лежим в джакузи у панорамного окна. На крыше, разумеется, холодно. А тут очень уютно. Прижимаюсь спиной к его груди, вожу пальцами по венам на его руке.

Хорошо.

Спокойно.

И не страшно.

Я пока не боюсь это потерять, наверное, потому, что еще не поняла, что всё происходит в реальности.

Что я в Питере. Что Арс со мной. Что мы свободны. Почти.

Прошлые жизни всё равно будут тянуть нас немного обратно, но с этим мы справимся, если захотим.

– Я совсем не правильно сделал предложение. – голос у него глухой, соблазнительный.

– Почему?

Чувствую его усмешку, откидываю голову, хочу его губы.

– Девочкам нужна романтика. Живая музыка. Цветы. Кольцо. Эйфелева башня. Или каналы Венеции.

Смеюсь.

– Что?

– Ничего. Мне уже тридцать восемь, Север, какая я девочка?

– Моя. Моя девочка. Не спорь, я старше. Мне почти сорок. Скоро будем праздновать.

– Мужчины не отмечают сорокалетие.