Она говорила, что он бывший военный? Мое мнение – бывших военных не бывает. Это навсегда. И как правило только в положительном ключе, особенно у тех, кто служил, что называется в поле, а не в штабе.

Милана утягивает меня в комнаты.

Спальня.

Морщусь, понимая, что тут она была с мужем. Оставаться на ночь я не планировал, да и её хотел забрать к себе на Патрики, вопрос, как быть с детьми? Квартира там не такая большая.

– Прости, я не ждала их.

– Всё в порядке.

Обнимаю. Глажу по спине. Похудела. Но выглядит шикарно, несмотря на немного усталый вид.

– Ты пойдешь в душ?

– Пойдём вместе, так быстрее.

– Арс…

– Обещаю просто помыть тебя. – усмехаясь смотрю в её глаза. Хочется, конечно, не просто помыть.

Я голоден. Во всех смыслах.

Я три месяца постился. И того, что у нас было в Питере мне совсем не хватило. Мало.

Мне теперь её мало.

Подозреваю – всегда будет мало.

И почему-то это очень сильно греет.

Счастье иметь такую женщину, к которой у тебя лютый голод и жажда, без которой ты не дышишь и не хочешь дышать.

Мы стоим под душем прижавшись друг к другу. Смываем с себя груз прошлого, который всё еще давит. Очищаемся.

Соединяемся, кожа к коже, волос к волосу.

Сплетаемся.

Просто рядом. Просто очень и очень близко. Одним дыханием на двоих.

– Мила…

– Арс… нас потеряют.

– Мы тут всего пару минут. Просто хочу сказать тебе спасибо.

– Спасибо? За что?

– За то, что ты знаешь калорийность рафа.

Смех у неё такой приятный, низкий, заставляющий всё моё существо сжаться в остром приступе желания.

– Спасибо за то, что ты.

И эту фразу ей объяснять не нужно. За то, что она – это она. Вот такая. Живая и настоящая.

С достоинствами и недостатками, которых я, влюбленный мужик, конечно, не вижу, наверное, они есть, ну и плевать. Они – это она! Без недостатков не оценить достоинств.

– Спасибо тебе за меня.

Это тоже важно.

Она открыла мне меня самого. Вернее, не так. Рядом с ней я стал самим собой. Таким, каким хотел бы быть.

Она позволяет мне быть таким.

Она помогает.

Господи, как же мне с ней хорошо!

Я всё-таки не могу. Не могу не раскрыть. Не взять. Не присвоить.

Сжимаю, приподнимая, наслаждаясь её протяжным надсадным стоном, насаживаю, сцепив зубы выдыхаю. Вот теперь точно – одно целое. Единое и неделимое.

Люблю. Люблю жадно, неистово, честно. Люблю до одури. До забытия.

Быстро двигаюсь, наслаждаясь шлепками, всхлипами, вздохами, стонами, аханьем, тем как она сжимает меня, выдаивая, забирая жадно своё удовольствие и перемешивая его с моим.

– Мы с тобой сумасшедшие. У нас полный дом народу.

– Всё хорошо, мы же быстро?

Если честно, то я понимаю, что нам обоим сейчас плевать на всё. Нам хорошо. Смеемся, размазывая и стирая следы нашей небольшой шалости, обмываю её душем, потом себя. Выходим, переговариваясь тихонько. Одеваемся.

– Мы не предохранялись.

– Я в курсе.

– Арс… у меня всё нормально с фертильностью.

– Я надеюсь.

– Север!

– Что? Ты хочешь сказать, что не готова рожать детей? Мне?

Она смотрит так… светится.

Обнимает, прижимаясь так нежно, и благодарно.

Готова она. Ко всему со мной готова. Только бы со мной. И мы оба это прекрасно понимаем. И я готов ко всему с ней.

Даже к ужину с её родителями и детьми.

Где я торжественно прошу руки их дочери и мамы.