Арк вышел из спальни.

Драккал стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене. Он нахмурился.

— Где твая терранка?

Аркантус пожал плечами.

— Вероятно, она отправилась на разведку.

— Итак, включи записи с камер наблюдения и найди ее.

— Но это бы исключило острые ощущения от охоты. Я бы предпочел бродить по залам в поисках.

— Я слишком голоден, чтобы тратить на тебя столько времени.

Аркантус выгнул бровь и указал в конец коридора.

— Ты не обязан ждать меня, ажера.

— Я хочу. Только так я буду уверен, что ты поешь.

Покачав головой, Аркантус направился в гостиную, Драккал шел рядом с ним.

— Ты собираешься пережевывать мою пищу для лучшего усвоения, мамочка Драккал?

— Продолжай в том же духе, и у меня не останется выбора. Тебе было бы трудно что-либо жевать без зубов.

Аркантус рассмеялся.

— Напоминаю, что в тот единственный раз, когда мы сражались друг с другом, я вышел победителем.

Драккал фыркнул.

— Это был бой не насмерть. Не считается.

— Почему это не считается? Потому что большой, злой зверюга проиграл и его гордость была уязвлена?

— Потому что он был не насмерть. Пришлось сдерживаться, чтобы не убить тебя.

— Правда? Странно, что ты это говоришь, потому что я тоже сдерживался, чтобы не убить тебя.

— Так вот почему ты так тяжело дышал, когда мы закончили?

— Вот почему ты был почти без сознания, когда мы закончили.

Драккал пожал плечами и поднял руку ладонью вверх.

— Мне было жаль тебя. Ты так старался, я не хотел сокрушать твой дух.

Ажера встал перед Аркантусом, когда они достигли входа в гостиную, и нажал кнопку, чтобы открыть дверь. Громкая музыка пробилась в коридор. Драккал остановился в дверях, приподняв брови и скривив губы в ухмылке.

— Что там? — спросил Аркантус.

— Увидишь, — ответил Драккал, отходя в сторону.

Аркантус двинулся вперед и повернулся, чтобы заглянуть в комнату.

Музыка доносилась с одного из развлекательных экранов. Килок, Корок и Секк'тхи танцевали в такт ритму, в то время как Рази, сидя за одним из столов, пересчитывал большую стопку кредитных фишек — вероятно, свой выигрыш в Завоевателях. Только после того, как Килока изменил позу, Аркантус понял, почему Драккал выглядел так самодовольно.

Парень танцевал с Самантой.

И она не просто танцевала, она наслаждалась собой, ее глаза сверкали, а на лице играла широкая улыбка. Щеки раскраснелись, а один рукав был закатан. Хотя одежда — одежда, которую он купил для нее — прикрывала тело, она не маскировала ее фигуру, как прошлые вещи.

Арку потребовалось несколько секунд, чтобы оценить, как темные леггинсы облегают стройные икры и бедра, как топ подчеркивает изгиб бедер и нежную маленькую грудь.

В то же время его пронзил укол ревности, она была здесь и наслаждалась временем с ними, а не с ним. Ему не следовало погружаться в работу, он должен был проводить с ней время, должен был заставлять ее смеяться и улыбаться, должен был показывать, что он здесь ради нее, что он принадлежит ей так же сильно, как она принадлежит ему.

— Что она делает? — спросил Драккал.

— Танцует, — проскрежетал Аркантус.

— Это танцы?

Аркантус наклонил голову и сосредоточился на движениях Саманты, а не на ее теле. Казалось, что между музыкой и тем, как она танцевала под нее, не было связи, ее, казалось бы, случайные, слегка неуверенные движения не соответствовали ритму. Но Аркантусу было все равно. Ее улыбка и беззаботный смех зажгли в нем огонь, который невозможно было погасить.

Он так и не закончил с ней.

Аркантус шагнул в комнату. Драккал что-то сказал у него за спиной, но голос ажеры был приглушенным и далеким. Килок повернулся лицом к Аркантусу, его глаза расширились, и он вскинул руки, прежде чем отступить от Саманты.

Маленькая земляночка, казалось, не заметила, что ее партнер по танцу отступил. Она замахала руками, медленно поворачиваясь на месте, предоставляя Аркантусу вид на изогнутый зад.

Без колебаний Арк подошел к ней сзади и положил руки на бедра, прижимая ее задницу к своему тазу.

Саманта взвизгнула и хлопнула своими руками по его.

— Никаких прикосновений там! Только Аррррр, — она сжала его руки и повернула голову, чтобы посмотреть через плечо, ее губы растянулись в широкой улыбке. — Кантус! Ты здесь!

— Я здесь, — ответил он, и эти простые слова были бесконечно трудными, когда ее зад коснулся торчащего кончика его члена.

— Я танцую!

— Ты танцуешь.

— Я никогда не танцую.

Он усмехнулся и слегка усилил хватку на ее бедрах.

— Ты больше не можешь так говорить, не так ли?