Эти мимолетные прикосновения были всем, чем он одарил ее чувствительную плоть, он приподнял рубашку еще выше, собирая ее в комок. Его руки прошлись по ее, все выше и выше, и стянули одежду через голову. Пряди волос рассыпались по плечам. Как только рубашка была полностью снята, воздух коснулся обнаженной кожи, неся холодок после горячих прикосновений.

Взяв ее за запястья, он положил ее руки себе на теплые твердые плечи — одно из бархатной плоти, другое из гладкого металла. Затем его пальцы скользнули вниз, обхватывая ее под задницей. Он приподнял Саманту, зацепился за пояс леггинсов и трусиков и спустил их вниз по ногам.

Когда одежда скользнула к коленям, что-то толстое коснулось ее промежности — кончик хвоста. Саманта ахнула и попыталась поджать ноги, но его руки удержали их раздвинутыми.

— Уже намокла для меня, маленькая земляночка? — промурлыкал Арк, стягивая одежду полностью. — Раздвинь ноги шире.

Жар залил щеки Сэм, когда она медленно раздвинула бедра.

— Шире, маленькая земляночка, — уговаривал Арк. — Покажи мне эту блестящую розовую киску.

О Боже.

Его приказ вызвал прилив возбуждения, Саманта вцепилась в его плечи и шире раздвинула ноги.

Возможно ли было кончить только от его слов?

— Такой соблазнительный, нежный маленький цветок, — он опустил плечи и положил руки ей на бедра. Его шелковистые волосы коснулись живота и ног Сэм.

Ее живот затрепетал. Когда он откинулся назад, его руки обвились вокруг ее ног, предплечья устроились под коленями. Мгновение спустя он прижался губами к ее лону, прямо над клитором.

Саманта ахнула, ее таз дернулся вперед. Дыхание участилось. Она открыла глаза.

Голова Арка была между ее бедер, его губы скривились в порочной ухмылке. Хотя его нижние глаза были сосредоточены на ее киске, центральный глаз смотрел на нее снизу вверх.

— Закрой глаза, Саманта.

Она послушалась.

Аркантус выдохнул, горячее и тяжелое дыхание коснулось ее влажных складок. Его грудь раздулась у внутренней поверхности ее бедер, когда он глубоко вдохнул.

— Ах, мой сладкий цветок, ты восхитительно пахнешь.

Саманта застонала. Ее тело дрожало, жаждая прикосновений.

— Ты хочешь ощутить мой рот на своей киске, Саманта?

— Да, — прохрипела она.

Он повернул голову и коснулся губами внутренней поверхности ее бедра, оставляя медленные, страстные поцелуи слишком далеко от сердцевины. Двигая губами, он снова взял ее за запястья, направляя руки к изогнутым рогам.

— Ложись на спину.

Сэм схватила его за рога и легла на кровать.

Протиснувшись плечами между ее ног, он положил руки на ее бедра и раздвинул их еще больше. Он скользнул ладонями ближе к ее тазу. Большие пальцы легли на мягкие внешние складки лона, раздвигая их.

Сэм тяжело дышала, цепляясь за рога, одновременно страстно желая и боясь, когда ощутила новую волну возбуждения.

— Арк…

— Почувствуй меня, Саманта.

Мгновение спустя рот прижался к ее лону, за чем последовали долгие, медленные движения языком вниз и обратно к клитору.

Саманта не смогла сдержать крик восторга и выгнула спину. Она потянула его за рога, притягивая ближе. Это была самая шокирующая, волнующая, изысканная вещь, которую она когда-либо чувствовала.

Руки Арка сжались вокруг ее бедер, и он застонал, снова облизывая ее, прежде чем поцеловать — на этот раз прямо в клитор. Ее бедра дернулись от толчка удовольствия, но он твердо держал Сэм на месте. Аркантус зарычал, звук отдался в ней вибрацией, усиливая удовольствие, когда он втянул клитор в рот.

У Саманты перехватило дыхание, а пальцы на ногах подогнулись от восторга, прежде чем ее крики наполнили комнату.

Он отпустил клитор с хриплым смешком.

— Твои крики — самая прекрасная музыка, которую я когда-либо слышал, и твой вкус восхитителен, маленькая земляночка. Я не знаю, как отказывал себе в этом раньше.

Не давая ей времени опомниться, Арк опустил голову. Он опустошал ее ртом, облизывая, посасывая и целуя каждый дюйм киски. Его язык был безжалостен, когда глубоко проник в лоно, толкаясь с удивительной силой.

Когда его рот вернулся к клитору и он взял его губами, в темноте за закрытыми веками Саманты вспыхнули звезды. Прерывистый выдох вырывался из горла, и она извивалась в диком самозабвении, когда кончала. Аркантус ослабил хватку на бедрах, она пошевелила тазом, прижимаясь своим центром к его голодному рту. Крики были беспощадны, когда она уступила еще одному интимному поцелую.

Дрожь, пробежавшая по ней, притупилась, когда Аркантус продолжил неторопливо облизывать и покрывать поцелуями ее лоно. Бедра задрожали, а влагалище сжалось. Хотя Саманта была выжата, она все равно жаждала большего. Она чувствовала, что чего-то не хватает.