Моя мать многим пожертвовала ради меня, и меньшее, что я могла сделать, — это показать ей свое уважение и любовь. У нее было и то, и другое, и я никогда не откажусь от нее. — Этот мужчина… Бенито Кинг, он высасывает из нее жизнь, — прошептала я в признании.

Наступила тишина, мое сердце сжалось в груди. Боже, мне хотелось кричать и кричать, умолять о помощи. Я ползала на коленях и умоляла кого угодно устранить этого человека и спасти мою мать.

Глубокий голос Нико отвлек меня от моих мыслей. — Ты не похожа на свою маму, — констатировал он очевидное.

— Нет, — у меня на языке вертелось сказать, что я похожа на своего отца, но я остановилась. Это был мой стандартный ответ на протяжении многих лет. Хотя с этим человеком у меня было ощущение, что он все видит насквозь. Он видел его на видео раньше и мог бы сказать, что я совсем на него не похожа.

У моего отца, или человека, который меня воспитал, были темные волосы и глаза, но совершенно другого оттенка, чем у меня, и наши черты лица были разными.

Мы молчали всю оставшуюся дорогу, пока не подъехали к воротам, территории, окруженной высокими заборами и деревьями, создавая впечатление, будто мы въезжаем в темный лес.

Охранник, должно быть, узнал машину, потому что ворота сразу же отъехали вправо, открывая нам проход. Мы ехали некоторое время, пока не вышли на поляну, и у меня чуть не отвис рот.

В конце большого участка стоял ухоженный газон с тщательно продуманной усадьбой, освещенной изнутри и снаружи и сияющей вдалеке. Мраморная парадная лестница каскадом спускалась перед домом, придавая ему царственный вид. Дом был массивным, вероятно, десять особняков на острове Гибсон, вместе взятые, были бы меньше, чем это место.

— Ты живешь здесь? — спросила я в шоке.

— Добро пожаловать домой, Бьянка.

Он не мог жить здесь один. Это чертово место было огромным. Не огромный, но массивный.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не живешь со своими родителями, — пробормотала я.

— Нет, только я. Теперь будем только мы.

— Твой чертов счет за электричество должен быть астрономическим, — я поерзала на своем месте, глядя на массивное поместье. Повернув голову в его сторону, я снова покачала головой. — Ты, черт возьми, начислил проценты и наговорил мне всякой ерунды насчет этих денег, а ты живешь здесь .

— Думаю, мы оба знаем, что дело не в деньгах, — сказал Нико хрипловатым голосом. Машина остановилась.

— Тогда о чем же речь? — я спросила его тихим голосом. Я не особо надеялась, что он ответит.

Тяжелый вздох пронесся по салону машины, и он провел рукой по густым темным волосам.

— У меня была младшая сестра, — моя голова резко мотнулась в его сторону, и я задержала дыхание, ожидая, пока он продолжит, наблюдая за ним. — Она была лучшей частью нашей семьи. Она любила искусство, балет и танцы. Она провела много времени, путешествуя между Майами, Балтимором и Нью-Йорком со своими тремя галереями, — у меня было ощущение, что у этой истории не будет хорошего конца. — Бенито Кинг, как известно, берет то, что хочет. Учитывая богатство моей матери и накопленный мною бизнес, он не мог заманить нас в ловушку соглашения для нее. Но, как я уже сказал, мой отец жадный, эгоистичный и глупый. Он был способом Бенито заполучить Николетту. Они торговали. Николетту за кусок несовершеннолетней задницы, который на той неделе хотел мой отец.

Меня пронзила дрожь отвращения к его презренному отцу и Бенито. Боже, я не могла думать об этом человеке как о своем отце. И его отец был не лучше. Они оба заслужили смерть.

— Боже мой, — выдохнула я. У меня было предчувствие, к чему это приведет.

— Я путешествовал и решил зайти в одну из ее галерей, чтобы увидеть ее, — его голос затих. — Я нашел ее в одной из ее галерей, истекающую кровью. Ее жестоко избили, изнасиловали несколько мужчин-садистов и оставили истекать кровью на полу. Я привез ее домой, но…

Я протянула руку и взяла его руку, сжимающую руль, побелевшими костяшками пальцев, и переплела наши пальцы. В его голосе была боль и мука, и мой гнев рассеялся, сменившись состраданием. Никто не должен терпеть такую жестокость.

— Мне очень жаль, — прошептала я. Он пытался сдерживать свои эмоции, но я видела, как сильно он заботился о своей сестре. — Она этого не заслужила. Никто не заслуживает.

— Ты бы ей понравилась, — добавил он, нежно поглаживая большим пальцем мою кожу.

Я сглотнула. — Мне бы она тоже понравилась, — тихо прохрипела я. Бенито был сумасшедшим-садистом. От этих слов мой желудок скрутился узлами. Моя мать была с ним двадцать шесть лет. Я даже не могла представить, что она пережила. — Нико… — начала я, но не знала, как это сделать. Потом я струсила. Я не могла рассказать ему об устройстве моей семьи. — Но как я во всё это ввязываюсь?

Он поднял наши переплетенные руки, его губы мягко коснулись каждого костяшки. — Сегодня наш медовый месяц, — тихо проговорил он, его губы обжигали мою кожу. — Мы заслуживаем того, чтобы наслаждаться этим. Ты, моя жена… — я тяжело сглотнула, увидев напряженность в его глазах. — … заслуживаешь всего самого лучшего.