Лэйк, Квентин и Джесси остались. Квентин и Лэйк предложили продолжить поиски, пока Джесси будет следить за домом в Камдене. Каждый из нас пытался убедить Лэйк остаться, зная, что Кирану не понравится, что она подвергает себя опасности, но ее гнев по отношению к нему делал ее упрямой.

Мой гнев на брата не позволял мне обращать на это внимание.

— Что это? — спросил я, когда мы подъехали к зданию, похожему на больницу. На табличке, мимо которой мы проехали, было написано «Реабилитация людей, переживших рак».

Джон не дал подробного объяснения причины этой поездки через штат.

«Просто поверь мне», — это все, что он удосужился сказать.

Я никому не доверял, тем более ему.

Порыв прохладного воздуха ударил, как только автоматические двери открылись, позволяя войти в помещение. Шелдон сумела промолчать, но я мог сказать, что она чувствовала такое же беспокойство, как и я. Мы подошли к большому столу администратора, где три женщины, похожие на медсестер, суетились вокруг друг друга в каком-то гармоничном безумии.

— Добрый вечер, мистер Мастерс, — поприветствовала медсестра примерно того же возраста, что и Джон. — Я уверена, вы знаете, что часы посещений почти подошли к концу.

— Приятно снова тебя видеть, Сьюзи. — Монотонное приветствие Джона было таким же пустым, как и выражение его лица, хотя его глаза, казалось, впились в нее. — Это не займет много времени, — вяло заверил он.

Медсестра не ответила, а вместо этого неодобрительно поджала губы. Я прочитал табличку на столе и понял, что часы посещения истекают через тридцать минут, так в чем же ее проблема? Когда Джон ушел, не сказав больше ни слова, я решил, что это не важно. Его тяжелые шаги вели нас по длинному коридору. Он быстро свернул направо и остановился у первой двери по коридору.

Шелдон еще ничего не сказала, но продолжала неоднократно проверять свой телефон.

Время истекало.

Шансы на то, что жертву похищения найдут живой, или вообще по прошествии первых двадцати четырех часов, были невелики. С того момента, как Кеннеди пропала без вести, прошло уже больше недели.

— Послушай, сынок, когда я открою эту дверь, то хочу, чтобы ты сохранял хладнокровие.

— Кто там, черт возьми, и какое отношение они имеют к моей дочери?

Джон не удосужился ответить. Одарив меня строгим взглядом, который я проигнорировал, он повернул ручку и медленно вошел. Я вошел следом и осторожно осмотрелся, прежде чем мой взгляд остановился на фигуре, которая, казалось, спала.

Мне хватило пяти секунд, чтобы понять, кого я вижу. Он был подключен к машине с множеством проводов, входящих и выходящих из его тела. Его фигура уже не была такой большой, как я помнил. Вместо этого он выглядел хрупким и слабым.

Сострадательный человек увидел бы человека, нуждающегося в исцелении.

Все, что я видел — это возможность.

Я не осознавал, что атакую, пока отец не остановил меня удушающим захватом. Шелдон стояла в углу, выглядя потрясенной и более чем напуганной. Случайный взгляд в зеркало рядом с кроватью показал, насколько диким и опасным я ей показался.

— Не теряй голову, сынок. Он не сможет причинить тебе вреда.

— Но я могу причинить ему вред.

Что это значит? Здесь лежал Митч, который выглядел едва способным ходить, а тем более похитить или организовать похищение.

— Ты все это время держал его здесь? — я взревел. — Ты защищаешь этого ублюдка?

Вздох Шелдон привлек мой взгляд к ней, но вид широко открытых глаз Митча, смотрящего на меня, остановил меня.

— О, Боже мой, — воскликнула Шелдон. Она согнулась пополам и схватилась руками за живот, когда ее начало тошнить.

Первобытное желание защитить ее подняло свою голову, но я проигнорировал инстинкты и сосредоточился на дерьме, разворачивающемся передо мной.

Эта ситуация только что превратилась из плохой в серьезно испорченную. Если у Митча не было нашей дочери, то это могло бы означать, что ответственность несет любой, кому нечего получить от сохранения ее жизни.

Воспоминание о записке с требованием выкупа, хотя она и не была такой уж большой, было единственным, что сохраняло меня в здравом уме в этот момент. Кеннеди должна была быть еще жива. Мне просто нужно было понять, что означает эта записка.

— Я не защищаю его, но он мой брат. У меня не было иного выбора.

— У тебя всегда есть выбор, Джон, или ты просто забыл, что мою мать убил его собственный сын?

— Поверь мне. Я не забыл. Я никогда этого не забуду. Это все, о чем я могу думать каждую минуту каждого дня.

— Так как ты его нашел?

— Я этого не делал. Он пришел ко мне сам.

— Когда? — я не стал скрывать отвращение в своем голосе. Весь гнев и ненависть, тихо копившиеся внутри, вырвались на поверхность.