— Позволь помочь тебе снять манто, — предложил он, игнорируя Стюарта, который, пожав плечами, скинул свое пальто.

Мередит, слишком нервная и смущенная, чтобы встретиться с ним глазами, механически повиновалась, повернувшись и пытаясь скрыть непроизвольную дрожь, пробежавшую по телу, когда его пальцы слегка коснулись ее плеч. Боясь, что он заметил ее реакцию, Мередит наклонила голову и начала сосредоточенно снимать голубые кожаные перчатки, а потом укладывать их в голубую сумочку. Стюарт подошел к столу, чтобы обменяться рукопожатиями с адвокатами противной стороны, поэтому Мередит направилась к ним, но когда он собрался представить ее адвокатам, Мэтт неожиданно сжал ее локоть и любезно, словно на вечеринке в узком кругу, которую как хозяин давал в ее честь, объявил:

— Мередит, пожалуйста, познакомься с Биллом Пирсоном и Дейвом Левинсоном.

Остро сознавая, как властно, почти покровительственно держится с ней Мэтт, Мередит оторвала от него испуганный взгляд и протянула руку сначала одному адвокату, потом другому. Оба высокие, безупречно одетые в сделанные на заказ костюмы-тройки, оба излучают ауру уверенной элегантности и самоуверенности. По сравнению с ними Стюарт со своими редеющими каштановыми волосами и очками в роговой оправе казался совершенно незначительным и ничем не выдающимся. Собственно говоря, решила нервно Мередит, Стюарт выглядел не на своем месте, заранее побежденным и совершенно жалким.

Словно прочтя его мысли, Мэтт сказал:

— Билл и Дейв здесь, чтобы охранять и защищать не только мои интересы, но и твои.

Замечание заставило Стюарта поднять голову и бросить на Мередит взгляд, полный нескрываемого пренебрежения, явно предостерегающий ее не верить ни единому слову. Мередит заметила этот взгляд и почувствовала себя неизмеримо увереннее. Стюарт, может быть, моложе и меньше ростом, чем эти двое, но уж отнюдь не глупее и не позволит себя обойти.

Мэтт тоже заметил этот взгляд, но не обратил на него внимания. Повернувшись к Мередит, которая уже хотела было сесть, он снова взял ее под руку и начал приводить свой план в исполнение.

— Мы как раз решили выпить перед тем, как появились вы, — солгал он, пристально глядя на адвокатов. — Что будете пить, джентльмены?

— Скотч с водой, — поспешно ответил Левинсон, поняв, что ему приказывают выпить, хочет он того или нет, и послушно откладывая папку, которую уже приготовился открыть.

— То же самое, — эхом отозвался Пирсон, откидываясь на спинку кресла, словно времени у них было больше чем достаточно.

— А вы, Уитмор? — осведомился Мэтт. — Что вы хотели бы выпить?

— Перье, — отчетливо сказал Уитмор. — С лаймом, если у вас есть.

— Есть.

Мэтт взглянул на Мередит, но та покачала головой:

— Мне все равно.

— В таком случае не поможешь мне разнести стаканы? — попросил он, пытаясь улучить возможность поговорить с ней наедине. — Мне сказали, что эти трое представителей закона не раз сидели друг против друга за столами для совещаний. Уверен, что они найдут о чем поговорить.

Приказав таким образом занять Стюарта, Мэтт повел Мередит к бару. Позади Левинсон уже разразился оживленной тирадой, комментируя сложнейший судебный процесс, отчеты о котором появились во всех газетах, а Пирсон вторил ему. Оба говорили достаточно громко, чтобы дать возможность Мэтту сказать все, что он хотел, с глазу на глаз.

Бар представлял собой врезанный в стену полукруг из узких вертикальных зеркальных полос, и стоило Мэтту встать за прилавок, как он полностью исчез из поля зрения. Однако Мередит упрямо оставалась по другую сторону, уставясь в зеркальную стену, словно загипнотизированная игрой цветных огней, отражавшихся от хрустальных стаканов. Сняв крышку с ведерка, Мэтт положил лед в пять стаканов, вытащил пробку из хрустального графина, плеснул скотч в три стакана и водку в четвертый.

Заглянув в холодильник под стойкой, Мэтт небрежно спросил:

— Не принесешь мне перье?

Мередит кивнула, с явной неохотой обошла стойку и, старательно избегая его взгляда, вынула бутылку перье и лайм. Водрузив все это на прилавок, она повернулась, чтобы выйти.

— Мередит, — тихо сказал Мэтт, положив ладонь на ее руку, — почему ты не смотришь на меня?

Мередит подскочила словно от удара тока, но послушно подняла глаза. Напряжение почти покинуло это тонкое лицо. Она даже умудрилась слегка улыбнуться и, вздохнув, призналась:

— Не знаю почему, но я нахожу все это испытание чрезвычайно затруднительным и сгораю от смущения.

— Поделом тебе, — поддразнил он, пытаясь развеселить ее. — Разве никто тебе не говорил, что нехорошо покидать человека одного, в постели, да еще с прощальной запиской? Заставлять мучиться вопросом: уж не пренебрежение ли это по отношению к нему.

Мередит едва не рассмеялась вслух, и Мэтт широко улыбнулся.

— Конечно, это было ужасно глупо, — кивнула она, и никому из них в голову не пришло удивиться тому, что какой бы долгой ни была разлука, какими бы неприятными ни были обстоятельства этой встречи, они по-прежнему могут свободно и обо всем беседовать друг с другом.