Мередит все еще пыталась решить, что делать, когда Паркер заметил:

— Фаррел, должно быть, пришел в бешенство, когда узнал, что твой отец лгал ему.

— — Нет, — покачала головой Мередит, вспоминая душераздирающую скорбь и сожаление на лице Мэтта. — Он сейчас, возможно, сердит на отца, но тогда думал совсем о другом. Я начала плакать, когда рассказывала о похоронах Элизабет, и мне показалось, Мэтт изо всех сил старался тоже не зарыдать. Не время было предаваться гневу.

Вина за то, что произошло потом, ясно отразилась в ее глазах, и Паркер заметил это.

— Наверное, ты права.

Он сидел, слегка сгорбившись, опершись локтями о колени и не сводя глаз с Мередит. Наконец он отвел взгляд и, сцепив зубы, начал задумчиво перекатывать стакан между ладонями. Последовали бесконечные минуты неловкого молчания, и Мередит поняла, ясно поняла, что Паркер подозревает правду.

— Паркер, — пробормотала она, готовая во всем признаться, — если ты хочешь знать, действительно ли Мэтт и я…

— Только не говори, что переспала с ним, Мередит, — процедил он. — Солги, если сможешь, и дай мне поверить, но не говори, что отдалась ему. Этого я не вынесу.

Он уже осудил ее и вынес приговор… а для Мередит, стремившейся, чтобы между ними не было ничего, кроме правды, пытавшейся заставить его понять и, возможно, простить, эти холодные слова показались пожизненным заключением в чистилище.

Паркер выждал несколько минут, очевидно, давая им обоим время отделаться от неприятной темы, отставил стакан и поднялся. Обняв Мередит за плечи, он привлек ее к себе и приподнял ее подбородок, пытаясь улыбнуться.

— Судя по тому, что ты рассказала, Фаррел, кажется, решил повести себя как порядочный человек.

— Так и есть, — кивнула Мередит, но угрызения совести и тяжесть на сердце оказались слишком велики — улыбка получилась кривоватой. Паркер поцеловал ее в лоб.

— Значит, все почти кончено. Завтра мы поднимем бокалы за твой скорейший развод и, может быть, за успешное приобретение хаустонского участка, который ты так хотела.

Он на мгновение стал серьезным, и следующие слова заставили Мередит запоздало сообразить, как сильно он обеспокоен делами в банке:

— Пожалуй, тебе стоит поискать другого кредитора, чтобы финансировать постройку магазина и покупку земли. Мортон Саймонсон — третий крупный должник банка, объявивший о банкротстве за последние шесть месяцев. Весьма неприятное совпадение.

— Не знала, что у тебя было еще два должника-банкрота.

— Последнее время экономика явно пошла на спад, и это меня чертовски пугает. Но ничего, — вздохнул он, ободряюще улыбаясь. — Банк не разорится, мы в лучшей форме, чем многие конкуренты. Кстати, не можешь сделать мне одолжение? — полушутя спросил он.

— Все что угодно, — без колебаний ответила она. Паркер широко улыбнулся и снова обнял ее.

— Не можешь ли ты обеспечить своевременную выплату долгов «Бенкрофт энд компани» банку «Рейнолдс Меркентайл»?

— Без всякого сомнения, — ответила Мередит, робко улыбаясь ему.

Он поцеловал ее долгим, усталым, нежным поцелуем, который Мередит вернула с куда большей страстью, чем обычно. После его ухода она запретила себе сравнивать этот поцелуй с другими… жгучими, опьяняющими, требовательными. Поцелуи Мэтта дарили страсть. Паркер предлагал любовь.

Мэтт стоял в центре громадного конференц-зала, примыкающего к его кабинету, уперешись кулаками в бедра, и критически оглядывал комнату суженными глазами. Через полчаса Мередит будет здесь, и он отчаянно, по-мальчишески пытался произвести на нее впечатление внешними признаками своего успеха. Секретари в приемной, имена которых он не потрудился запомнить, были вызваны в зал, поскольку Мэтт хотел узнать их мнение об общем эффекте. Он позвонил и Вандервилду и оставил настоятельный приказ срочно подняться наверх. Вандервилд был почти ровесником Мередит и обладал хорошим вкусом, так что его мнение тоже не повредит.

— Как вы считаете, Джоанна, — спросил он, — не слишком ли мало света?

— Думаю, что в самый раз, — поспешно ответила девушка, изо всех сил пытаясь не показать, как шокирована потрясающим открытием. Неужели несгибаемый, недосягаемый босс подвержен таким простым человеческим слабостям, как сомнения и тревоги? Тот факт, что он также обладал неотразимой улыбкой, был далеко не таким удивительным. Они видели снимки улыбающегося Мэтта в журналах и газетах, но думать не смели, что настанет тот день, когда увидят эту знаменитую улыбку, обращенную к ним. Теперь и Джоанна и Валери старались не выглядеть слишком взволнованными и польщенными.

Валери отступила, оценивая цветочную композицию в центре стола.

— Живые цветы очень удачно дополняют общее впечатление, — заверила она. — Может, договориться с цветочным магазином, чтобы они каждый вторник доставляли букеты?

— Зачем, спрашивается? — удивился Мэтт, совершенно забыв о том, что сам дал понять женщинам, будто его интерес к интерьеру офиса и конференц-зала чисто эстетический и не имеет никакого отношения к гостям.

— Очень мило, — заметил он, наблюдая, как Джоанна расставляет дорогой хрустальный графин и такие же стаканы на дальнем конце огромного стола из розового дерева. Когда она выпрямилась, Мэтт придирчиво осмотрел просторную комнату с серебристым ковровым покрытием и диванами и креслами с обивкой из темно-красной замши. Хотя из окон открывался великолепный вид на панораму Чикаго, он решил не открывать шторы, чтобы комната казалась уютнее, а электрический свет переливался в гранях хрусталя на столе. Стены, как и стол, тоже были из розового дерева, и в одну встроен круглый бар. Дверцы были открыты, а на полках многоцветной радугой переливались жидкости в бесчисленных бутылках и графинах.