— Но мне было бы спокойнее, если Джо отвезет тебя, — настаивал он.

— Со мной все будет в порядке, — подчеркнула она, но тут же вспомнила, что обещала поужинать сегодня с Лайзой, а потом пойти вместе с подругой в художественную галерею на выставку работ приятеля Лайзы.

— Можно позвонить по вашему телефону? — спросила она Патрика.

Лайза была более чем разочарована и немного рассердилась, что Мередит отменила встречу, и поэтому немедленно потребовала объяснений. И когда Мередит рассказала все, что произошло, Лайза пришла в бешенство:

— Боже, Мер, все эти годы ты и Мэтт считали друг друга… и все из-за твоего ублюдка отца! — Она неожиданно осеклась, прервала свою пылкую тираду и мрачно пожелала:

— Желаю тебе удачи сегодня вечером.

После ухода Мередит Патрик долго молчал, а потом оглянулся на Джо, который все это время беззастенчиво подслушивал у кухонной двери.

— Ну, — объявил он, расплываясь в улыбке, — что ты думаешь о моей невестке?

Джо оттолкнулся от косяка и вразвалку направился в гостиную.

— Знаешь, было бы все-таки лучше, если бы я отвез ее на ферму, Пат. Тогда она тоже осталась бы без машины и не смогла бы никуда деться.

— Она и сама это поняла, — хмыкнул Патрик, — поэтому решила ехать одна.

— Мэтт не обрадуется, когда увидит девочку, — предсказал Джо. — Он злой на нее как черт! Нет, хуже! Никогда не видел его таким! Я случайно назвал ее имя вчера, так от его взгляда у меня кровь в жилах похолодела! Судя по звонкам, которые Мэтт делал в машине, он подумывает скупить акции ее универмага и захватить его. Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так доводил его, как эта девчонка.

— Знаю, — мягко согласился Патрик, улыбаясь еще шире. — Только она. Больше ни один человек.

Джо всмотрелся в довольную физиономию Патрика и недоуменно свел брови:

— Надеешься, что после того, когда она расскажет Мэтту, как поступил ее папаша, и Мэтт немного остынет, может и не позволить ей покинуть ферму, верно?

— Я на это рассчитываю.

— Держу пари на пять долларов, что тут ты ошибся. Лицо Патрика мгновенно омрачилось:

— Ты ставишь против?

— Ну… в обычном случае я бы так не сделал. Наоборот, поставил бы десять баксов, что как только Мэтт увидит эту красивую мордашку и огромные мокрые глаза, немедленно потащит ее в постель, чтобы возместить все обиды и наверстать упущенное время.

— А почему ты считаешь, что он этого не сделает?

— Да потому, что болен, вот почему. Патрик, немного успокоившись, расплылся в самодовольной улыбке:

— Ну не настолько уж он болен.

— Болен как пес бродячий, — упрямо настаивал. Джо. — Целую неделю ходил с гриппом и все-таки отправился в Нью-Йорк! Вчера я приехал за ним в аэропорт, так он прямо захлебывался кашлем, даже меня дрожь пробирала.

— Хочешь поднять ставку до десяти долларов?

— Заметано.

Они вновь уселись за шашки, но Джо, поколебавшись, предложил:

— Патрик, я не стану держать пари. Просто несправедливо отбирать у тебя десять баксов. Ты почти не видел Мэтта на этой неделе. Готов голову прозакладывать, он слишком болен и слишком зол, чтобы вообще обратить на нее внимание.

— Он, конечно, чертовски взбешен, но вовсе не настолько уж болен.

— С чего ты так уверен в этом?

— Довелось мне случайно узнать, — начал Патрик, притворяясь, что целиком погружен в обдумывание следующего хода, — что Мэтт перед отъездом побывал у доктора и захватил с собой лекарство. Он звонил мне из машины по пути на ферму и сказал, что чувствует себя лучше.

— Да ты все врешь — вон глаз дергается!

— Хочешь поднять ставку?

Когда Мередит, захватив маленький саквояж со всем необходимым, выходила из квартиры, шел снег, но к тому времени, когда она пересекла границу штата Индиана, метель превратилась в настоящий буран. По шоссе разъезжали грузовики с песком и снегоочистители: желтые фары светились словно спасительные маяки сквозь крутящиеся снежные смерчи. Мимо Мередит проехал автофургон, обрызгав слякотью ветровое стекло, но уже через две мили она увидела тот же фургон, наполовину съехавший в канаву; водитель успел выпрыгнуть и теперь стоял на обочине, объясняя что-то другому водителю грузовика, свернувшему с дороги, чтобы вытащить неудачника.

Если верить прогнозам, температура понизилась до двадцати двух градусов и продолжала падать; ожидалось, что толщина снежного покрова достигнет двенадцати дюймов, но Мередит была слишком поглощена собственными тревожными мыслями, чтобы беспокоиться о погоде. Она могла думать только о прошлом и о том, как заставить Мэтта понять, что не она виновата в случившемся. Когда Патрик настоял, чтобы она поехала на ферму, Мередит была так потрясена, что почти лишилась способности соображать. Теперь же шок понемногу начинал проходить, и ее обуревало куда большее, чем у Патрика, нетерпение поскорее все объяснить Мэтту и помириться с ним.