Она отталкивается от моей груди и стремительно поднимается по лестнице. Проведя рукой по волосам, я поворачиваюсь к маме, которая смотрит на меня с беспокойством.

— Тебе нужно с ней расстаться, — она указывает на лестницу, куда только что вышла Мария.

— Не могу. Слишком многое поставлено на карту.

Достав два стакана из шкафа, я наливаю туда Макаллан и пододвигаю один маме.

— А что насчет той девушки? Розы? — тихо спрашивает она.

— Она помолвлена, — я опускаю глаза и залпом осушаю содержимое своего бокала, чувствуя как обжигает горло.

— Я же говорила тебе не отпускать ее, и посмотри, что случилось, — она шлепает меня по затылку.

— Мне кажется, у нас все еще есть проблеск надежды, — говорю я, потирая ушибленное место.

— Лука Руссо? Интрижка? Серьезно?! — она хлопает ладонью по стойке рядом со своим бокалом.

— Тсс, — бросаю взгляд в сторону лестницы.

— Я многое тебе прощала. Закрывала глаза на твои выходки. Но видеть, как ты упускаешь свой шанс на любовь, — это разбивает мне сердце, сынок.

— Я не могу найти способ все совместить, мам, — пожав плечами, я сделал еще один большой глоток обжигающего напитка.

Она делает шаг ко мне, и ее рука хватает мою.

— Тогда выбирай то, что сделает тебя счастливым. Это все, о чем ты можешь просить от жизни, любви и счастья, — ее глаза наполняются слезами, и у меня в горле встал ком, пока я смотрел на нее.

— Просто подумай об этом, действительно подумай о том, чего или кого ты хочешь. Я хочу больше внуков, желательно. Все, чего я хочу это видеть, как мои сыновья живут той жизнью, о которой они всегда мечтали, той жизнью, которую они даже и представить себе не могли, когда боролись за выживание на улицах .

Я обнимаю ее хрупкое тело, мои эмоции берут верх надо мной.

— Я люблю тебя, мама.

— Я тоже люблю тебя, сынок, — она крепко меня обнимает.

И я знаю, что мне нужно делать.

Я должен выбрать сердцем.

— Давай, уведем тебя подальше от этой сучки. У тебя дома есть немного курицы с чесноком?

Она хихикает и отстраняется.

— Нет, но ты можешь помочь мне приготовить ее сегодня, — она пристально посмотрела на меня.

— Хорошо, если надо.

— Знаешь, мы с Домом раньше готовили вместе каждый вечер. Он готовил намного лучше меня. Все, что ты любишь, я переняла у этого мужчины.

Я улыбаюсь ей и обнимаю за плечи, пока мы идем к моей машине, вспоминая о том, как мы с Розой готовили вместе на моей кухне. Эта чертова улыбка на ее лице, когда она, наконец-то освоила рецепт карбонары. Когда я пришел домой, на кухне царил настоящий хаос, масло забрызгало плитку. Щеки Розы раскраснелись от полной сосредоточенности, а губы были поджаты, когда она натирала пармезан сверху.

Это было идеально.

— Чему ты улыбаешься, как последний идиот? — спрашивает она, прежде чем я захлопнул ей дверь.

— Ничего, — я качаю головой.

Я подъезжаю к складу и проверяю время. Всего на полчаса опоздал на встречу с комиссаром. У мамы провозился дольше, чем рассчитывал. У неё оказалось только половина нужных ингредиентов, пришлось сначала ехать за покупками. Она говорила только о Розе. И о своей чистой ненависти к Марии. По словам моей мамы, у нее плохая аура.

Дверь скрипит, когда я ее открываю, штабеля деревянных поддонов высятся вдоль стен склада, когда я прохожу в офис.

Комиссар О'Рейли сидит за столом, постукивая ручкой по стакану с скотчем и наблюдая за стрелкой настенных часов.

— Извини за опоздание, — отдаю ему честь.

— Тебе повезло, что у меня сегодня выходной, парень. Лучше бы это было важно. Моя дочь сегодня ведет меня на стрельбище, — сегодня он не в своей официальной синей форме, а в хаки и тёмном поло. Почти выглядит как обычный человек.

— Твоя дочь может перестрелять тебя? — должно быть, она хороша. Я знаю, что некоторые его нашивки на его форме — за меткую стрельбу.

— Почти, — он самодовольно улыбается, откидываясь назад.

Я сажусь напротив него, и он жестом показывает мне, чтобы я выкладывал.

— Мне нужно убрать Романо раньше, чем планировалось, — говорю я прямо.

Он смотрит на меня сверху вниз своим ястребиным носом. — Нет.

— На самом деле это был не вопрос. Решение окончательное. Я могу сделать это в Италии, подальше отсюда.

Он встает, его стул скрипит по бетону. Он обходит стол и хлопает меня по плечу.

— Ты че ебанулся? На его территории? Ты правда думаешь, они не перережут всю твою семью в отместку? Это нужно сделать здесь.