В Гонконге я списался в отпуск. Мои услуги, как разведчика и переводчика, не требовались, а быть вахтенным офицером парохода — слишком жирно будет для британцев. К тому времени достроили второй дом, который я решил оставить для себя, хотя генерал-майор Александр Фрейзер, лорд Салтун, имел острое желание арендовать его. Я пообещал ему третий, находящийся на стадии внутренней отделки. Из Макао привез португальскую мебель, которой, не шибко мудрствуя, заполнил помещения. Все равно ее переставят. Зайдя в любой дом, женщина сразу начинает в уме передвигать мебель и, если пазл сложится, делает всё, вплоть до разрушения чужой семьи, чтобы претворить его в жизнь.

В середине января прибыла шхуна «Мацзу» с полным трюмом опиума. Цена на наркоту просела до семи с половиной долларов за фунт, потому что везли его все, у кого была возможность. С учетом короткого плеча, если сравнивать с переходом в Европу, навар оставался очень даже ничего. Я тут же реализовал всю партию своим постоянным клиентам и на вырученные деньги заказал постройку трех пятиэтажных домов на острове Гонконг. Скоро сюда переберется много британских чиновников и клерков Джон-компани, которым потребуется привычное жилье. Некоторые сейчас обитают в моих доходных домах в Макао.

Поль Фавро привез и письмо от Эмили Кушинг с приятным для меня известием о том, что второго ноября ее муж Самуэль погиб в Кабуле. Его вместе с другими членами британской миссии изрубили на куски. При этом шеститысячный британский гарнизон, располагавшийся в полевом лагере в получасе от города, побоялся прийти на помощь. Двадцать третьего ноября прикончили и его прямого начальника Уильяма Макнахтена, голову которого накололи на пику и пронесли по Кабулу, а тело весело три дня на базарной площади, чтобы каждый уважающий себя афганец, не зависимо от племенной принадлежности, мог плюнуть в ненавистного оккупанта. Всё потому, что возомнил себя великим дипломатом и не захотел тихонько богатеть в должности губернатора Бомбея. Отказавшись от рая, попадаешь в ад.

78

Иногда думаю, что повстречай я Эмили Кушинг в Британии, все было бы проще. Там она была бы одной из многих, не зацикливался бы на ней. В Юго-Восточной Азии мало белых женщин, даже простолюдинок, поэтому им легко быть самыми-самыми. Получается тот же эффект, что и на судне, когда любая дурнушка с каждым днем становится все красивее и к концу рейса превращается в мечту всех мужчин экипажа. Болезнь вылечивается мгновенно при заходе в порт. Я знал это, потому, наверное, и не спешил уезжать в Европу, хотя моя любовница дала понять, что с удовольствием перебралась бы туда.

— У меня прямо навязчивая идея замерзнуть очень сильно, чтобы руки и ноги онемели, — как-то призналась она.

— Когда это случится, у тебя появится мечта вернуться сюда, где никогда не бывает холодно, — предупредил я.

— Если уеду отсюда, то больше не вернусь ни за какие деньги! — как клятву, произнесла она.

— Тогда побудем пока здесь. Меня еще не уволили со службы, да и дела некоторые надо довести до конца, чтобы вложенные усилия и деньги не потерять, а уехать отсюда состоятельными людьми, — предложил я.

— Ты становишься похож на Сэма. Он тоже постоянно говорил только о деньгах, забывая обо мне, — упрекнула Эмили.

— Я никогда не забывал о тебе. Наоборот из-за тебя упустил много денег, о чем не жалею, — заверил ее.

Мне иногда кажется, что подобные разговоры она заводит именно для того, чтобы услышать такие слова. Мы больше не скрываем свои отношения, хотя Эмили все еще носит траур по мужу. Правда, и приличия не сильно нарушаем, ухожу рано утром, пока в коридорах пусто. Я сразу по прибытию в Калькутту предложил ей обвенчаться. Наверное, она и сама мечтала о таком событии, но, услышав предложение, решила, что надо еще немного, с полгода или хотя бы три-четыре месяца, погоревать о муже, безвременно ушедший в мир иной и оставивший ее, бедную и несчастную, с маленькими детишками, зачатыми с другим. Мог бы сделать это намного раньше.

Перебраться в Гонконг она все же согласилась. Оставаться в Доме правительства дальше было неприлично. Она теперь всего лишь вдова чиновника, поэтому должна или вернуться на родину с первым парусником, а их уже ушло несколько, или купить здесь собственное жилье. Обычно вдовы в Западной Европе, не имевшие большой доход, сдавали в своем доме одиноким мужчинам комнаты с пансионом — питанием, стиркой, уборкой… Классический пример — Шерлок Холмс и доктор Ватсон, проживавшие у миссис Хадсон. Кстати, первый был опиумным наркоманом, который умудрялся без ломки соскакивать с иглы, точнее, с трубки, на время расследования, а потом опять подсаживаться.

Путешествие на шхуне все семейство перенесло хорошо, благо погода была хорошей, ровной, дул средней силы сухой зимний муссон. После Малаккского пролива несколько раз, следуя галсами, поджимались к Филиппинским островам. Я на всякий случай усиливал дозоры, несмотря на то, что Мацзу вела себя спокойно. Когда служил на британских кораблях и пароходе «Немезида», оставлял золотую статуэтку дома, потому что предполагал, что будет помогать своим, а когда перебираюсь на шхуну, обязательно беру с собой. Эмили Кушинг, удовлетворяя любопытство, перерыла всю каюту и нашла мой талисман, который особо-то и не прятал.