— Мистер Уильям Макнахтен ждет тебя завтра утром, сэр, — передал сержант, после чего баркас довольно резво отвез его к причалу возле Дома правительства.

Я не рискнул последовать вслед за ним. Заявиться в такое позднее время в гости было бы слишком неприлично. В колониях британцы чтут нормы поведения, писанные и не очень, намного строже, чем на родном слякотном острове.

37

Уильям Макнахтен принял меня сразу после доклада слуги о моем приходе. Помощник губернатора опять слушал Самуэля Кушинга, который читал послание на нескольких страницах. Секретарю опять предложили удалиться. Это показалось мне странным, потому что уж кто-кто, а муж моей любовницы посвящен во все секреты своего начальника. Самуэль Кушинг посмотрел на меня с интересом, но не враждебно. Скорее, с легкой опаской, как шавка на овчарку. Может, мне так показалось из-за того, что смахивает на побитую собаку. Наверное, ему настучали, благодаря кому обзавелся рогами, но то ли не поверил, то ли ему пофиг, то ли я недооцениваю его умение управлять своими чувствами. Уильям Макнахтен тоже с интересом отследил наш обмен взглядами. Видать, и ему нашептали. Может, поэтому и приказал своему секретарю удалиться.

— Чарльз Уоллес очень хорошо отзывается о тебе, — начал Уильям Макнахтен с похвалы. — Я с ним согласен. Давно не читал такой толковый отчет. Действительно, складывается впечатление, будто видел это сам.

— Старался, как мог, оправдать доверие и деньги, которые мне обещали, — изобразил я жадного янки.

Британцы жуткие скупердяи и, если находят такой же грех у других народов, начинают относиться к ним лучше. Поэтому считают прекрасными людьми мелочных голландцев, хорошими жадноватых французов и немцев, терпимы к склонным к красивым жестам южноевропейцам и, мягко выражаясь, недолюбливают безалаберных в этом плане русских, азиатов, латиноамериканцев и прочих африканцев.

— Что ж, с заданием ты справился. Завтра, раньше времени, получишь причитавшиеся тебе пятьсот фунтов и еще сотню за прекрасный отчет. Ты их заслужил, — пообещал главный секретарь и продолжил: — Я приказал сделать несколько копий. Одну отошлю в Лондон в министерство по делам колоний, еще по одной для сэра Идена и командующего эскадрой, которая отправится к вам на помощь с началом летнего муссона.

— Там ждут не дождутся ее прибытия, — проинформировал я, будто не знал, что ему написали об этом.

— Раньше не получится. Управлять ветрами мы еще не научились, — огорченно молвил Уильям Макнахтен.

Представляю, сколько бед натворили бы британцы, если бы научились управлять ветрами.

— Других заданий у меня для тебя пока нет, а отказываться от твоих услуг не хочется. Ты хорошо знаешь китайские воды и их язык, так что мог бы стать лоцманом и заодно переводчиком на флагманском корабле нашей эскадры. Как смотришь на это? — спросил он

— Я бы справился с обеими ролями, но и лоцманам, и переводчикам платят мало и относятся к ним с пренебрежением, — сказал я.

Он задумался ненадолго и затем предложил:

— Как тебе стать советником по китайским вопросам с окладом пост-капитана корабля третьего ранга?

— Звучит приятнее, чем переводчик, — усмехнувшись, ответил я.

— Так я тебя и представлю коммодору эскадры, — пообещал он.

— Большая будет эскадра? — поинтересовался я.

— Пока четыре корабля: фрегат «Объем», шлюп «Кут», бриг «Круизер» и шхуна «Махи», — сообщил он.

— Та самая, что была в Адене? — задал я следующий вопрос.

— Да, — подтвердил Уильям Макнахтен. — Приходилось встречаться с ними?

— В прошлом году передавал письмо коммодору Генри Смиту, чтобы следовал в Калькутту, а потом в Аден, — напомнил я.

— Ах, да! — вспомнил главный секретарь. — Что ж, тогда тебе будет проще найти с ним общий язык.

— Четыре таких небольших корабля — это маловато. Китайцы, конечно, слабы, но не настолько. Этих хватит лишь на то, чтобы защитить ваши торговые корабли в Макао, — предупредил я.

— Надо будет продержаться до следующего лета. Мне написали, что формируют эскадру из трех линейных кораблей третьего ранга и вспомогательных, в том числе четырех пароходов Ост-Индской компании, но в этом году они не успеют прийти, — проболтался Уильям Макнахтен, после чего полюбопытствовал: — Видел раньше пароходы?

— Да, — ляпнул я, а потом вспомнил, что в этих краях их пока нет, но отказываться от своего слова было поздно, поэтому сочинил на ходу: — Приближался с востока к рейду Нью-Йорка, когда мы выходили из порта, направляясь сюда. Дымил он сильно. Паруса нижние на грот-мачте и бизани были черными.

— Я видел пароходы в Лондоне. Они там сейчас в моде. Говорят, за пароходами будущее. А жаль! В парусниках живет романтика, — произнес он.

Не ожидал, что этот прожженный чиновник так юн душой и сердцем.

— Уверен, что на наш век хватит парусников, — заявил я уверенно, потому что точно знал, что пароходы их выдавят только в двадцатом веке, и перефразировал маркизу Помападур: — а после нас хоть пароходы!

Уильям Макнахтен улыбнулся, значит, слышал исходную фразу, и кивнул, соглашаясь с моей, после чего приказным тоном произнес:

— Жду тебя завтра в это же время.

Я попрощался и вышел из кабинета. В коридоре возле широкой мраморной лестницы, ведущей на первый этаж, стояли супруги Кушинг и, судя по кислому лицу худшей половины, говорили о чем-то неприятном.