— У меня нет гриппа, — коротко сообщил он. — И я никогда не болею.

Он рассеянно положил руку на шею, массируя ноющие мускулы. Боль, которая с утра едва беспокоила его, сейчас разрывала виски.

— Если это грипп, он может продолжаться несколько недель и закончиться воспалением легких. Именно так и случилось с мистером Моррисом из рекламного отдела, мистером Латропом из отдела кадров, и оба они в больнице. Возможно, вам стоило бы отдохнуть, вместо того чтобы лететь на следующей неделе в Индиану. Иначе ваш график…

— У меня нет гриппа, — подчеркнуто сухо объявил Мэтт. — Обычная головная боль, ничего из ряда вон выходящего.

Несвойственный ему, почти грубый тон настолько поразил Элинор, что она оцепенела, повернулась на каблуках и молча промаршировала к порогу, едва не столкнувшись с Томом.

— Что это с мисс Стерн? — удивился тот, оглядываясь.

— Боится, что придется пересмотреть график этой недели, — нетерпеливо бросил Мэтт. — Лучше поговорим о комиссии по районированию.

— Прекрасно, и что я должен делать?

— Пока что просить об отсрочке выдачи постановления.

— А потом?

Вместо ответа Мэтт поднял трубку и позвонил Вандервилду:

— Сколько стоят акции «Бенкрофт»? — И, получив ответ, велел:

— Начинайте покупать. Пользуйтесь тем же методом, какой применялся для приобретения «Хаскелла». Только без шума и суеты.

Повесив трубку, он взглянул на Тома:

— Проверь каждого члена совета директоров «Бенкрофт». Один из них может и продаться. Постарайся обнаружить, кто именно и какова его цена.

Ни одного раза за все те годы, что они сражались плечом к плечу в корпоративных битвах, которые вы игрывали одну за другой, Мэтт не опускался до такой низости, как подкуп.

— Мэтт, ты говоришь о взятке…

— Я говорю о том, чтобы побить Бенкрофта его собственными картами. Он использует свое влияние, чтобы купить голоса в комиссии, а мы пустим в ход деньги и купим голоса в его же совете. И когда я покончу с этим мстительным старым ублюдком, он будет выслушивать мои приказания в своем собственном кабинете и покорно кивать головой!

— Ладно, — после нерешительной паузы пробормотал Том. — Но это нужно делать в строжайшей тайне.

— И не только, — наставлял Мэтт, входя в конференц-зал, примыкающий к его кабинету.

Он нажал кнопку на стене, и зеркальная панель, скрывающая бар, бесшумно скользнула вбок. Мэтт снял с полки бутылку шотландского виски, налил в стакан и сделал большой глоток.

— Я хочу знать все, что возможно, об операциях «Бенкрофт». Прошу тебя поработать над этим с Вандервилдом. Все, до последней мелочи, — финансы, администраторы, руководство. И особенно слабые места.

— Насколько я понял, ты собираешься захватить их. Мэтт сделал еще один огромный глоток.

— Я позже решу. Пока мне нужен достаточно большой пакет акций, чтобы получить контроль.

— А как насчет Саутвилла? Мы вложили в эту землю целое состояние.

Невеселая улыбка скривила губы Мэтта.

— Я позвонил Пирсону и Левинсону из машины, — сообщил он, имея в виду чикагскую юридическую фирму, с которой у него был договор об обслуживании, — и объяснил, что мне нужно. Мы добьемся решения о районировании и получим от «Бенкрофт» солидную прибыль.

— Но как?!

— Еще не решен маленький вопрос о хаустонском участке, который им так сильно необходим.

— И?

— И теперь он принадлежит нам. Эндерсон кивнул, направился к двери, остановился и, обернувшись, нерешительно сказал:

— Поскольку мне придется быть рядом с тобой в первых рядах во время битвы с «Бенкрофт», я бы хотел знать, с чего все началось.

Будь на месте Эндерсона любой другой служащий, Мэтт дал бы ему отповедь, которую тот не скоро бы забыл. Доверие было роскошью, которую люди положения и богатства Мэтта не могли себе позволить. Он, как и другие, поднявшиеся наверх, успел усвоить, что рискованно и даже опасно исповедоваться кому бы то ни было — часто даже лучшие друзья использовали полученные сведения к собственной выгоде, а иногда просто рассказывали о доверенных секретах направо и налево, желая доказать, что находятся на короткой ноге со знаменитым человеком. Из всех знакомых ему людей лишь четверым Мэтт доверял безоговорочно: сестре, отцу. Тому и Джо О'Хара. Том был с ним в прежние времена, когда Мэтту удавалось выжить лишь благодаря уму и отваге и построить империю, имея в своем распоряжении чутье, дерзость и очень мало наличных денег. Он доверял Джо и Тому, потому что те доказали свою преданность, и отчасти потому, что они вышли из тех же неимущих слоев общества, что и он сам, и не имели за спиной элитарных частных школ и колледжей.

— Десять лет назад, — ответил наконец Мэтт, нерешительно помолчав, — я сделал то, что не очень понравилось Бенкрофту.

— Иисусе, здорово ты, должно быть, ему насолил, если он до сих пор не забыл о мести. И что же ты такого сотворил?

— Осмелился забыть о том, кто я и где рос, и вторгнуться в его неприкосновенный уютный мирок.

— Каким же это образом?

Мэтт последним глотком осушил стакан, чтобы смыть горечью виски горечь слов и воспоминаний.

— Женился на его дочери.