Мэтт, уже положив ладонь на дверную ручку, обернулся, словно против воли соглашаясь, но Бенкрофт еще не закончил. Как ни удивительно, он словно растратил ярость и теперь был вынужден неохотно признать, что не может разорвать этот союз и все дальнейшие попытки могут вызвать непоправимое отчуждение между ним и Мередит.

— Я не хочу потерять дочь, Фаррел, — мрачно признался он. — Очевидно, мы с вами не выносим друг друга, но хотя бы ради нее нужно попытаться поладить.

Мэтт изучал рассерженное, замкнутое лицо собеседника, но не мог найти никаких признаков двуличия, и кроме того, предложение Бенкрофта действительно было сделано в интересах Мередит. Поэтому Мэтт коротко кивнул, соглашаясь:

— Нужно попытаться.

Филип Бенкрофт поглядел ему вслед и, подождав, пока закроется дверь, со зловещей улыбкой медленно разорвал чек.

— Фаррел, — презрительно бросил он, — сейчас ты совершил две роковые ошибки: отказался от чека и недооценил своего врага.

Лежа рядом с Мэттом, Мередит уставилась в полог над головой, встревоженная переменами, которые почувствовала в муже с тех пор, как он поговорил с ее отцом. Когда она пыталась расспросить о том, что произошло в библиотеке, Мэтт лишь ответил:

— Пытался уговорить меня убраться из твоей жизни.

И поскольку мужчины вели себя друг с другом неизменно вежливо, Мередит предположила, что они заключили перемирие, и весело спросила:

— И как, ему это удалось?

Мэтт отрицательно покачал головой, и Мередит поверила ему, но сегодня ночью он любил ее с мрачной решимостью, что было совершенно на него не похоже. Он словно хотел выжечь на ней клеймо своим телом или… или прощался…

Она украдкой посмотрела на мужа: тот лежал с широко раскрытыми глазами, сцепив челюсти, глубоко задумавшись, но она не могла сказать, сердит ли Мэтт, грустит или просто озабочен. Они знали друг друга всего шесть дней, и сейчас Мередит поняла, как поспешен их брак — ведь она до сих пор не может определить настроения мужа.

— О чем ты думаешь? — резко спросил он. Удивленная его внезапным желанием поговорить, она честно ответила:

— О том, что мы знаем друг друга всего шесть дней. Издевательская улыбка скривила красиво очерченные губы, словно он ожидал подобного ответа.

— Превосходная причина отказаться от идеи жить вместе, не так ли?

Неловкое чувство мгновенно перешло в безумную панику, и с неожиданной ясностью Мередит поняла причину столь сильного чувства: она влюблена в Мэтта! Безнадежно влюблена и болезненно уязвима из-за этого.

Надеясь, что выглядит достаточно беззаботно, она перевернулась на живот и приподнялась на руках, не совсем понимая, констатирует ли он факт или пытается угадать ее мысли. Первым порывом было предположить, что он попросту слишком резко выразил собственное мнение, и попытаться спасти свою гордость, согласившись с ним, или отнестись к происходящему с притворным безразличием. Но в таком случае она никогда не узнает наверняка, что творится с Мэттом, и эта неопределенность сводила ее с ума. Кроме того, взрослые люди не делают поспешных выводов, особенно в таком положении, когда на карту поставлено слишком много.

Мередит решила последовать второму порыву и обнаружить, что имел в виду Мэтт. Старательно избегая его взгляда, она нарисовала пальцем кружок на подушке и, собравшись с мужеством, пробормотала:

— Ты спрашиваешь о моем мнении или высказываешь свое?

— Я спрашивал, именно об этом ты думаешь? Мередит, ослабев от облегчения, улыбнулась и, покачав головой, объяснила:

— Нет, я думала, что сегодня мне очень трудно понять тебя, потому что мы так недолго знаем друг друга.

И когда Мэтт ничего не ответил, присмотрелась к нему и заметила, что он по-прежнему мрачен и угрюм.

— Теперь твоя очередь, — объявила она с нервной решительной улыбкой. — О чем думал ты?

Его молчание и без того лишало Мередит присутствия духа, но от его слов она похолодела.

— Я думал, что причина, по которой мы поженились, — твое желание узаконить ребенка и твой страх признаться отцу в беременности. Ребенок родится в законном браке. Твой отец уже все знает. Вместо того чтобы пытаться склеить наш брак, не проще ли принять другое решение, то, о котором мы раньше не подумали? Я могу забрать малыша и вырастить его.

Стремление Мередит вести себя спокойно, как подобает взрослой замужней женщине, мгновенно улетучилось, и она немедленно сделала свои выводы:

— Это избавит тебя от бремени нелюбимой и нежеланной жены, не так ли?

— Я предложил взять ребенка по другой причине.

— Неужели? — презрительно бросила она.

— Клянусь.

Он коснулся ее руки, нежно скользнув ладонью по обнаженной коже. И тут Мередит взорвалась.

— Попробуй только притронуться ко мне! — прошипела она, отдергивая руку. — Конечно, я молода, но все-таки имею право, чтобы меня любили и не желаю, чтобы меня использовали всю ночь, словно… словно безмозглую куклу! Если хочешь покончить с этим браком, так и скажи!