– Я не гей, - сказал я, прищурившись.

– Да, я знаю, - ухмыльнулась она.
– Судя по тому, как ты пялился на меня на кровати прошлой ночью, ты точно не гей.

– Ешь свой завтрак.

Она вздохнула, разрезая свою вафлю.

– Знаешь, я должна заказать сосиски. Видимо, это единственное мясо, которое попадет мне в рот в ближайшее время…

Я уставился на нее.

– Может, ты заткнешься?

Она изобразила притворное удивление.

– Боже мой. Брюзга.

А потом она, наконец, подарила мне несколько блаженных минут тишины и покоя, пока ела.

Дело было не в том, что ее разговоры о сексе меня расстраивали или что-то в этом роде.

Дело в том, что они меня возбуждали…

Мысли о том, как она лежит на кровати голая…

Ее взгляд, когда она расстегивает мои брюки и достает мой…

Черт.

Я чувствовал, как мой член становится твердым под джинсами.

Хорошо, что я успел подрочить, а то бы он так и не опустился…

И я бы так и не услышал, чем все это закончится.

Глава 31

Массимо

Как бы то ни было, я все равно не услышал концовки.

Мы закончили завтрак и уже собирались идти по своим делам, когда она спросила:

– Ну… так насколько он большой?

– Как я уже сказал, слишком большой для тебя.

– Об этом я буду судить сама. Каким-то женщинам он не нравился? Он что, даже не помещается в них?

– Заткнись, пожалуйста, нахрен.

– Неважно. Рано или поздно я все равно узнаю, даже если мне придется врываться к тебе, пока ты принимаешь душ. Хотя вода такая чертовски холодная, что я уверена, что впечатление будет неверным.

Она говорила в основном по-итальянски, поэтому предложение звучало так:

– Sono sicuro che ci sara qualche shrinkage.

Как и «бумер», я не знал это английское слово.

– …shrinkage?

– Ты знаешь - уменьшение.
– Она изменила голос, словно подражая взволнованному человеку.
– Я только что вернулся из бассейна, Джерри, и вода была холодной. Я сильно уменьшился в размерах, как испуганная черепаха!

– Кто такой Джерри?

Она уставилась на меня так, словно я сказал, что прибыл из затерянной Атлантиды.

– Сайнфелд?! Крамер?! Элейн?! Джордж Костанза?!

– Я понятия не имею, кто все эти люди.

– Это гребаное телешоу, чувак! Одно из самых известных!

– Когда его показывали?

– Не знаю, вроде бы в 1990-х или что-то в этом роде.

– Если это было в начале 1990-х, то это было еще до моего рождения, - презрительно сказал я.

– Да, но это было и до моего рождения, а я до сих пор его смотрю.

– Это потому, что ты любишь тратить время впустую.

– Как ты смеешь, - сказала она бесстрастным голосом.

Я открыл дверь в магазин.

– Прошу.

Это был магазин одежды. Зимой он превращался в лыжный магазин с одеждой для холодной погоды - лыжными куртками, нагрудниками, комбинезонами и парками. Летом же здесь продавалась одежда для походов в горы.

– Хм… - сказала Лучия, оглядывая стеллажи с одеждой.

– Что?

– …Я в порядке. Мне ничего не нужно.

– Ты не можешь ходить по лесу в дизайнерской одежде. Тем более в таких туфлях. Один из этих каблуков может сломаться в любую секунду.

– Ну, они не предназначены для чертовой щебенки, - презрительно сказала она.

– И они действительно не предназначены для тропинок в лесу.

– …хорошо… как скажешь, - пробормотала она.

Подошла пожилая женщина с румяными щеками и светлыми косами. На ней были джинсы и простая толстовка с надписью «Padola Ski».

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

– Нам нужна одежда для нее, - сказал я.
– И ботинки.

– Какой размер?
– спросила женщина у Лучии.

– 35, - ответила она. Это был европейский размер, очень маленький. Средний размер обуви итальянской женщины варьировался от 38 до 42.

Женщина рассмеялась.

– Думаю, у нас есть что-нибудь в детском отделе.

– Детском отделе?!
– недоверчиво воскликнула Лучия.

– Просто иди с ней, - приказал я.

Она посмотрела на меня, а затем последовала за женщиной в отдел с детской обувью.