– Это часть Альп, - сказал Массимо, - но они простираются всего на 60 миль с востока на запад. И выглядят они совсем по-другому из-за минералов, из которых они сделаны. В некоторых местах на закате горы становятся розовыми.

– Мы можем это увидеть?
– восхищенно спросила я, продолжая смотреть в окно.

– ...Может быть, - сказал Массимо.
– Когда все это закончится.

Я ему не поверила.

Как только все закончится, он вернет меня Ноне и больше не оглянется.

Но на минуту мне было приятно притвориться, что все будет иначе.

Глава 30

Массимо

Когда мы вышли из хижины, на Лучию что-то нашло.

На ее лице отразилось благоговение, когда она медленно повернулась и оглядела все вокруг.

Она смотрела на все со спокойной сосредоточенностью - на деревья, на землю, на хижину.

А когда она увидела горы, то практически все время прижимала ладони и нос к стеклу.

Было интересно осознавать, что вещи, которые я всю жизнь воспринимал как должное - леса, деревни, горы, - для нее были совершенно новыми.

Венеция была прекрасна, но это была рукотворная красота. Самое большее, что остров мог предложить в плане природы, - это несколько безупречно ухоженных парков. Очень красиво, но как-то стерильно.

И ничто не сравнится с Доломитовыми Альпами.

В ясный день из Венеции можно было увидеть горы, но они находились в 100 милях оттуда.

Вблизи они выглядели величественно...

И это явно произвело на нее заметное впечатление.

Я понял, что она не просто богатая девочка, которую интересуют только сумочки и одежда.

Она была способна искренне удивляться и глубоко ценить природу.

В этот момент она была...

Что ж, она была очаровательна.

Завораживала.

Ее глаза сверкали...

И они были наполнены невинностью и радостью, которую редко увидишь, разве что в глазах детей.

Благодаря этому она начала мне нравиться гораздо больше. Я начал чувствовать к ней что-то вроде привязанности.

А потом она решила все испортить.

– Ну и... насколько он большой?
– спросила она с ухмылкой.

Мы были в ресторане в Падоле. Это было крошечное заведение с деревянными панелями на стенах и открытыми балками на потолке в форме буквы «А». Декор был скорее швейцарским, чем итальянским. Зимой город превращался в горнолыжный курорт - очень маленький, но все же, - и на стенах висело множество фотографий Доломитовых Альп, покрытых снегом.

В ресторане находилось несколько местных жителей, но, поскольку я был одет как лесоруб, они не обратили на меня ни малейшего внимания, разве что оценили мой рост. Гораздо больше их заинтересовала Лучия, в ее красной кожаной куртке и шелковой блузке.

По крайней мере, она не раздражалась и не пялилась на людей, как во время ужина накануне вечером.

Нет, она просто пыталась поставить меня в неловкое положение.

– Серьезно, насколько он большой?

Я разрезал свою яичницу и съел кусочек.

– Мы не будем говорить об этом.

– Очевидно, что будем. Восемь дюймов? Девять?

Я уставился на нее.

– Ты можешь просто дать мне спокойно поесть?

– Конечно, как только ты мне скажешь. Десять?

Я проигнорировал ее и отпил кофе.

– Ну же... просто скажи мне, насколько он большой.

– Гораздо больше, чем ты можешь выдержать.

Она откинула голову назад и хитро улыбнулась.

– О-о-о... вызов принят!

– Мы не будем спать вместе.

– Технически, мы уже спим вместе. Только не трахаемся.

– И не будем.

Она наклонила голову и спросила с притворной невинностью в глазах: - Почему?

– Потому что твоя бабушка меня убьет. И ты это знаешь, - нахмурился я.
– Поэтому ты так себя ведешь.

– Я не хочу, чтобы она тебя убила. Мы ей не скажем.

– Я тебе даже не нравлюсь.

Она пожала плечами.

– Я трахалась со многими парнями, которые мне не нравились.

– Ладно, ты мне не нравишься.

Она одарила меня такой улыбкой, с которой, я готов поспорить, мангуст смотрит на кобру.

– Меня это не беспокоит.

– А меня да.

– О-о-о, ты бережешь себя для брака?
– спросила она с сочувственным, понимающим кивком.
– Ты хороший католический мальчик? Ты гей? Это совершенно нормально, если ты...