— Я не преследовала, — я смотрю на его босые ноги, которые на самом деле очень хороши для мужских ног — чистые и гладкие, как и все остальное в нем. Вместо этого я заставляю себя посмотреть ему в лицо, которое особенно пугает, когда он наклоняется так близко. — Я подумала, может, Эрни дал тебе ключ.

— Ты даешь своему врачу ключ от своего дома?

Его спокойствие заставляет меня чувствовать себя идиоткой.. Как этому парню удается сохранять превосходство, если я никогда не видела его без пижамы?

— Я думала, вы могли бы быть друзьями.

— Мы были друзьями, — говорит он, удивляя меня. — Видит бог, ему это было нужно, — выражение его лица снова стало жестким и презрительным.

С меня хватит.

— Да, я бы тоже хотела навестить его, — я заставляю свой голос оставаться тихим и ровным, хотя мне хочется кричать. — К сожалению, я жила за две тысячи миль отсюда, работала на трех работах, пытаясь уберечь своего брата от отчисления.

— Ты его сестра или мать?

— Оба! Мне пришлось заботиться о нем уже через неделю после того, как мне исполнилось восемнадцать, и это было чертовски тяжело. Так что, если бы ты мог перестать быть таким самоуверенным, я и так чувствую себя достаточно дерьмово из-за того, что мой дядя умер в одиночестве!

Я унижена, осознавая, что в моих глазах стоят слезы, а лицо, вероятно, приобрело цвет раздавленного помидора. К черту этого парня и его гребаные суждения.

Я уже отворачиваюсь, когда голос Дейна окликает меня.

— Семь часов вечера. И не нужно стучать в дверь, я буду ждать.

* * *

Когда я возвращаюсь, Джуд на кухне поглощает лучший завтрак, который он мог приготовить без работающей плиты, холодильника или тостера. Он нарезал банан одинаковыми ломтиками и намазал каждый ложкой арахисового масла. Он накалывает ломтики вилкой, аккуратно отправляя их в рот. С детства Джуд терпеть не мог, когда у него липли руки. Он даже пиццу ест ножом и вилкой.

— Куда ты так рано ушла? — бормочет он с набитым ртом.

Я вкратце рассказываю ему о своей встрече с нашим соседом. Джуд смеется мне в лицо, что не улучшает моего настроения.

— Ты обвинила его в том, что он вломился в наш дом? Господи, Реми, вот почему у тебя нет друзей.

— У меня есть друзья!

— Да, но я твой лучший друг, — он ухмыляется. — Что немного жалко.

— Почему это так трогательно? — я ерошу его волосы. — Ты мой любимый человек.

Он приглаживает волосы назад, хмурясь.

— Лучше стань любимым человеком Дейна, или нам крышка.

— Держу пари, его любимый человек — Тед Банди7.

— Тогда начинай убивать, потому что нам нужно сохранить его расположение.

— Это не смешно.

— Чего бы это ни стоило — разве это не твой девиз, сестренка?

— Возможно.

Я беру банан и не прожаренный кусок хлеба, желая, чтобы Джуд не использовал мои мантры против меня.

Я съедаю свою еду по дороге обратно в город, чтобы купить нашу первую партию строительных материалов.

— Уже вернулись? — спрашивает дама за прилавком. Ей за шестьдесят, на ней зеленый фартук с табличкой с именем — Ронда — и очки в форме кошачьих глаз с драгоценными камнями по углам оправы.

— Вы, вероятно, будете часто меня видеть. Я ремонтирую дом в Блэклифе.

— О, правда? — Ронда делает паузу в просмотре моих вещей, осматривая меня гораздо более внимательно. — Где ты остановилась?

— В Блэклифе.

— Внутри? — она вздрагивает. — Вы бы не поймали меня в радиусе пятидесяти миль от этого места.

— Почему?

— Это жуткое место! От одного вида этого у меня мурашки по коже.

— Там не так уж плохо.

Я надеюсь, что потенциальные покупатели не почувствуют того же, что Ронда, когда я закончу с этим.

— И мужчина, который жил там раньше… — она корчит гримасу. — Он был безумен, как бутерброд с супом.

— Эрни был моим дядей, — я стараюсь, чтобы это не прозвучало как упрек, но меня все равно немного раздражает эта леди.

Эрни был сумасшедшим, но он также был теплым, забавным и щедрым. Я сомневаюсь, что Ронда вообще его знала.

— О, мне очень жаль, — говорит она сладким, высоким голосом, который совсем не похож на «прости». — Так все его здесь называли — сумасшедшей Эрни.

Я разрываюсь между желанием защитить своего дядю и желанием убраться отсюда как можно быстрее. Я бы хотела отчитать эту даму, но Эрни здесь нет, и ему все равно, и мне, вероятно, придется видеться с Рондой три раза в неделю, пока не закончится ремонт. Это единственный хозяйственный магазин в городе.

Я удовлетворяю себя, говоря:

— Он был невероятным дядей. И он оставил мне свой дом.