– Моей девочке нужно было выбраться из своей комнаты в общежитии, а ты делаешь лучшее пиво в городе.

– Чертовски верно, – он гордо ухмыльнулся. – Так чье лицо мне нужно подправить за то, что обидел тебя, Калли?

– Я...

– Расслабься, – хихикнула Джози. – Он шутит. В основном.

– Любой парень, который заставляет тебя плакать, не стоит твоего времени, милая.

– А как насчет отцов, которые заставляют тебя плакать? – спросила я, выдавив слабую улыбку.

– Черт, – мрачное выражение промелькнуло на его лице. – Серьезно? – я кивнула. – Тогда он определенно не стоит твоего времени. Давайте я принесу вам обеим чего-нибудь выпить. Вы голодны? Я мог бы попросить Мюнстера принести вам какой-нибудь еды.

Я не знала, кто или что такое Мюнстер, но в животе у меня заурчало.

– Я могла бы съесть немного картошки фри.

– Калли, девочка моя, мы здесь не просто подаем картошку фри, мы подаем лучшую чертову картошку фри, которую ты когда-либо ела, – подмигнул Хавьер, прежде чем отправиться дальше по бару.

– Спасибо, – сказала я Джози. – Ты была права, это как раз то, что мне было нужно.

– Ну, да, – она усмехнулась, но затем выражение ее лица посерьезнело. – Ты хочешь поговорить об этом?

– Я не знаю, что тут можно сказать. Он просто заставляет меня так... так злиться, понимаешь? – я сжала кулак на стойке бара, наслаждаясь ощущением прохладной поверхности под моей разгоряченной кожей. – Когда у него был роман, я почти не удивилась. Они с Каллумом часто уезжали на сборы и ездили на игры со своей командой. Я не могу вспомнить, чтобы они с мамой когда-то были счастливы в браке. Они не ссорились и не спорили, они просто никогда не проявляли теплоту по отношению друг к другу. Она отпустила его без борьбы. Но когда Каллум объявил, что тоже уезжает, она была опустошена. Я умоляла его остаться. Я думаю, что могла бы даже обнять его, но я никогда этого не делала, – в уголках моих глаз собрались слезы, но я чувствовала себя более уверенно, чем раньше.

– Твой брат задница.

– Целеустремленная задница, – я всхлипнула. – Иногда я задаюсь вопросом, насколько в этом виноват Каллум и насколько папа, но он никогда не доверял мне или маме, и он не казался слишком расстроенным, когда уезжал из Бэй-Вью. Его друзья устроили ему грандиозную вечеринку в одном из своих домов. Она проходила прямо на пляже. Мы с З... – я остановила себя. Действительно ли я хотела отправиться в путешествие по лабиринтам памяти?

– Все в порядке, – сказала Джози с понимающей улыбкой, – ты можешь говорить о нем. Это может пойти тебе на пользу.

– Мы с Заком пришли туда без приглашения. Ну, мы спрятались, являясь незваными гостями, и наблюдали за всеми со стороны, – я улыбнулась при этом воспоминании.

Я была так расстроена этой новостью, что Зак хотел подбодрить меня. Он украл одно из вин своей мамы, и я сделала свой первый глоток алкоголя. Был момент, когда мы лежали на песке в полной темноте, тогда я подумала, что он может поцеловать меня, но он был джентльменом. Пару лет спустя, когда мы, наконец, стали парой, я призналась, как сильно хотела, чтобы он поцеловал меня той ночью. Чтобы избавиться от всей боли, обид и разочарований.

Он признался, что тоже хотел поцеловать меня.

– Звучит так, будто он был хорошим ребенком.

– Был.

Пока это не закончилось.

– Я знаю, что он поступил с тобой по-настоящему дерьмово, Калли. Но задумывалась ли ты о том, что сейчас у вас есть шанс оставить прошлое позади? Твоя мама ведь хотела этого, верно? Она хотела, чтобы ты попыталась.

– Это удар ниже пояса, Джоз, – проворчала я, схватив свое пиво в ту же секунду, как Хавьер поставил его передо мной.

– Я знаю, и мне жаль. Но ты как будто все еще прячешься.

– Я не...

О, кого я обманывала?

Конечно, я все еще пряталась.

– Ты приехала в СУ не просто так, не забывай об этом.

Она была права.

Я не брала в руки фотоаппарат почти восемь месяцев, с тех пор как маме поставили диагноз. Единственное, что всегда было моим убежищем, моей отдушиной, стало слишком болезненным.

– Я раньше фотографировала.

– Да? – спросила Джози, и я кивнула. – Я подозревала. У тебя на стене над столом висят классные фотографии.

– Это было моим увлечением еще в старших классах. Я никогда не чувствовала, что вписываюсь в это. Невозможно было сиять, когда Каллум был самой яркой звездой в нашей школе. Моя мама подарила мне мою первую в жизни камеру. Старый Nikon. Она ничего о нем не знала, но я научилась им пользоваться. Я провела много часов в нашем дворе, пытаясь сделать идеальный снимок, – боль пронзила меня. Нахлынули вспоминая. Она была так счастлива, видя, как я оживала за объективом, какой счастливой я себя чувствовала. – Каллум был спортсменом. Он жил ради внимания, – я потягивала свое пиво, позволяя себе погрузиться в воспоминания. – Но я предпочла наблюдать за окружающим миром, находясь за объективом... на эти несколько мгновений ты попадаешь в другой мир. В этом было что-то захватывающее. Я не хотела быть в кадре, но было приятно испытать, каково это быть ими хотя бы на секунду.