Вообще я гордился нашей малышкой. Она и виду не показала, что ее хоть сколько-нибудь трогают слова Эстер, не вступила в спор с ней, оставалась спокойной до конца. С ногой, конечно, она перегнула, но Эстер заслужила, буду честен.

— Что он в ней нашел, Шан? Она же чокнутая! — подвывая, спросила Эстер.

— Чокнутая, но настоящая. Тебе того не понять.

Показалась охрана, и я облегченно выдохнул.

— За тобой пришли.

— Не уходи!

— Эстер, хватит.

— Шан, ну пойми хоть ты меня! Я люблю его, понимаешь? Всегда любила! Не прекращала любить ни на минуту!

— Ты замужем! У тебя дети, Эстер! Возвращайся домой, слышишь?

— Нет! Я не вернусь к нему. Лучше верни меня хорам! Или разреши остаться с вами, умоляю!

Она сползла на пол, и, сидя на коленях, ревела навзрыд. Я хладнокровно наблюдал за излюбленным способом манипуляции, и единственное, что волновало меня сейчас, понимание того, что она не оставит без ответа это унижение. Теперь нужно действительно готовиться к худшему.

— Шан! — заблеяла она.

— Ты правда не понимаешь? Эсми наша дэя.

— Пусть она родит вам ребенка. Я подожду. Я могу ждать! Умоляю, ради всего того, что между нами было!

Все эти выяснения, да еще и у глазах у посторонних людей, были противны. Но это были наши парни, уверен, они поймут.

— Между нами был только секс. Животная страсть. Ничего больше.

— Я любила Дора. И сейчас люблю.

— Он не любит. Не смей вмешиваться. И пока за тобой не прилетел супруг, будет лучше, если мы тебя не увидим.

— Она не любит вас!

— Мы любим ее, Эстер. Этого достаточно.

— Ну и вали к своей дэе! Придурок! — она плюнула в мою сторону и, забыв о больной ноге, зашагала прочь.

Я поторопился в спальню. Наверняка, нас снова ждет скандал, и, на этот раз, Эсми имеет полное право на него.

Эсми

— Готов поспорить, в твоей голове созрела не одна сотня вариантов побега.

Дор снял меня с плеча легко, как куклу, и усадил в кресло. Я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью, и почувствовала на ней же внимательный взгляд. Дор навис надо мной, упираясь руками по бокам, полностью лишая меня возможности совершить хотя бы попытку удрать, и с интересом рассматривал очертания сосков.

— Эсми! — в его глазах читалось «даже и не думай».

— Спасибо, что не Эс! — меня так и подмывало дернуть тигра за усы, но ответом была его усмешка и уверенное спокойствие.

— О ней и думать забыли.

Его равнодушие выводило. Ну откуда в человеке столько самообладания?

— Она зато отлично помнит! — я взбрыкнула, мечтая почувствовать его силу на себе.

Да, мне безумно хотелось, чтобы он укротил меня, показал, кто тут папочка. Зачем? Наверное, чтобы лишний раз убедиться, что я слабое созданье, каким никогда раньше себя не чувствовала, а теперь вот вошла во вкус.

Дор даже не шелохнулся от моих пинков, только мышцы на руках стали тверже, а жилы отчетливее проступили сквозь смуглую кожу.

— Не трать силы. Я не выпущу тебя, пока ты не успокоишься, — от тихого голоса по спине пробежался приятный холодок, тут же сменившийся мурашками.

Он на лету перехватил мои запястья и завел к себе за шею, заставляя его обнять. Пальцы послушно зарылись в волосы, а аромат мужского тела, исходящий из выреза халата на груди, вскружил голову, поднимая из глубин нечто животное, первобытное…

Это мой мужчина, я его женщина. Он возьмет меня прямо сейчас, если захочет. Даже раздевать не станет. Все мои возражения пролетят мимо него, потому что он знает, что я хочу его так же, как он...

Но сейчас нельзя поддаваться желанию. Самое время обозначить границы дозволенного, чтобы в нашей жизни больше не возникало всяких Эстер.

— Я не хочу никому доказывать свое право быть рядом с вами. Я не стану бороться ни за чье внимание. Я буду единственной женщиной, или отпустите меня. Отправьте на Эллу, на Землю, куда угодно, но не удерживайте рядом с собой.

Может быть, это было нагло с моей стороны, ведь мне полагалось двое мужчин, но не я придумывала эти правила.

— Разве я или Шанго дали тебе повод усомниться в наших чувствах к тебе?

— Вы – нет. Но…

— В нашей семье не должно возникать никаких «но».

— Мы не семья, — возразила я, понимая, что почему-то для меня это стало важно.

Когда ты успела превратиться в настоящую женщину?

Да ладно! пока она не ударилась в мечты о белом платье и об ораве малышни, еще не все потеряно!