— Приветствуем сына императора! — двое бодрых старичков, одетые в нечто очень похожее на льняные халаты, коротко поклонились Дору, немного задержали взгляд на мне и пошли дальше.

Идущие следом пятеро военных выстроились в линию, и приложив ладони к знаку Каялы, вышитому на скафандрах, громко выдали странно звучащее приветствие, напугав меня протяжным присвистом.

Люди сновали туда-сюда. Мужчины, женщины, дети, военные, гражанские… Каждый приветствовал Дора, и поначалу я удивлялась, почему Дор не отвечает каждому, но после очередного «Доброго Солнца», даже я стала пропускать их «здрасьте» мимо ушей. Их было так много, будто мы гуляли по рынку, а не во дворцовом саду. И когда я заметила семью, развалившуюся на склоне у реки на траве с едой, удивлению моему не было предела. Вот бы у нас в Кремле кто-то так расселся. Четырнадцать суток ему были бы обеспечены.

— Почему здесь так много людей? Разве можно устраивать пикник во дворцовом саду?

— Император не отделяет себя от своего народа. У нас есть дом, немного земли вокруг, но эта территория общая.

— Все могут гулять у дома самого императора?

— Да. Чему ты удивляешься?

— А безопасность?

— Есть немного охраны, но они в основном решают вопросы, не связанные с преступлениями.

— Я не понимаю.

— Император такой же человек, только власти больше. Никаких особенных привилегий он не имеет. Разве что, полеты запрещены над территорией, прилегающей к дому.

Ничего себе…и ни заборов, ни мигалок с выделенной полосой, ни армии двойников…

У питьевого фонтана мы заметили мать Дора. Она стригла куст желтых роз, беседуя со старушкой.

— И что, каждый вот так просто может поболтать с императрицей?

— Да. Что удивительного? Император не должен прятаться за заборами, а если его не любят, то грош ему цена. Каждый житель может прийти к стене и оставить пожелание, и даже поговорить с императором или членами его семьи.

— Доброго Солнца! — улыбнулась старушка, разглядывая меня, — слава Каяле, я стану свидетелем заложения еще одного храма!

Мама обняла нас с Дором, неуклюже пряча садовые ножницы, чтобы не ранить.

Ее собеседница, смекнув, что теперь она лишняя, засобиралась.

— Дор, жду тебя! С Астерии доставили отменные экземпляры! — она подмигнула моему спутнику, на что-то намекая, и тот понимающе кивнул.

— Что за экземпляры? — процедила сквозь зубы я, незаметно толкая его в бок, продолжая улыбаться в тридцать два.

— Откуда мне знать? — Дор в шутку попытался ретироваться, и тут же переключил мое внимание.

— Шан! Ну, наконец!

Шанго торопился к нам, а следом за ним еле поспевала Ирэт. Я сразу узнала ее тоненькую фигурку и горделиво задранный нос. Она семенила, лавируя между расщелин в брусчатке, чтобы не упасть, но Шан даже не думал замедлить Шаг.

— Они меня добить решили? — выдохнула я, утыкаясь в плечо Дора.

— Что?

— Я говорю, не многовато бывших за единицу времени?

— У Шана с Ирэт ничего не было.

— Безответная любовь еще опаснее. Особенно, если влюбленная – истеричка. Прости, Дор, но по-другому я твою сестру назвать не могу.

— Ирэт с рождения купалась в любви отцов, а мягкость мамы добавляла ее характеру вольности. Вот и выросла эгоисткой. Думаю, чувства к Шанго поддерживаются лишь его недоступностью. Обрати он на нее внимание, сразу же стал бы не интересен.

— Да…мы –девочки такие. Чем меньше женщину мы любим…

— Не понял.

— Пушкин сказал.

— Пушкин?

— Ой, ну какие вы темные на этой своей Каяле. Пушкина, по-моему, в любой дыре знать должны.

— Доброго Солнца! — к нам подошла женщина, лицо которой было покрыто глубокими морщинами, а от одежды пахло горелым маслом, будто она проводила круглые сутки на кухне. Она заговорила с императрицей о новых рецептах, и мама с удовольствием поддержала разговор, подарив ей свежесрезанную розу.

Удивившись необычному радушию будущей свекрови, я отыскала глазами Шанго. Его остановил один из людей, что занимались возведением шатра, и оживленно размахивая руками, стал делиться с ним своими идеями. Ирэт стояла рядом, наблюдая за счастливым лицом объекта вожделения с кислой миной. Ничего, этой малявке полезно. Не будет вешаться на чужих парней. Это смотрелось так комично, что я невольно улыбнулась. Но появившаяся на горизонте Эстер добавила дегтя в мое прекрасное настроение.

— Я чувствую приближение цунами! — Дор ловко схватил меня подмышки и под восторженные возгласы прогуливающихся закружил.

— Я не буду! Честно!

Я визжала, довольная как девчонка.

Утритесь, стервы! Эти мужчины мои!

Стоило Эстер попасть в поле зрения императрицы, как она сразу вспомнила о поврежденной ноге и заковыляла с прискорбным лицом.

— Эстер, милая! Что с ногой?

— Собака бешеная покусала! — гадина скривилась, опасаясь смотреть в мою сторону.